-- Спасибо. Некогда, говорю. Время такое, что каждым часом надо дорожить. И то заговорился с вами, а тут приказано еще для покойницы цветов да зелени нарезать. Для мертвых -- живых вот надо губить. Э-эх, глупы еще люди!
И садовник пошел в сторону, поблескивая лезвием большого загнутого ножа.
Дворник посмотрел ему вслед, поднимая кверху палец, и, когда тот исчез за поворотом аллеи, солидно сказал жене:
-- Умственный человек.
-- Как бы за эту умственность-то ему к чиганашкам, прости Господи, в пекло не угодить!
-- Подь сюда, подь, красавчик! -- ласково обратилась она к ребенку. -- Подь, я чайком тебя напою, а то, небойсь, не до тебя теперь дома-то.
Но мальчик покачал головой.
Ему было не до того: он занялся своими мыслями. Небольшое, невероятно изогнутое дерево, как будто замершее в припадке ужасных корч, разбросало по земле перепутанные, иногда шевелившиеся тени, и мальчика глубоко поражало, что он ни ножкой своей, ни палочкой не может подвинуть этих узоров хоть немного, между тем как от легкого дуновения ветерка они сами шевелятся.
Не сводя глаз, он присел на корточки перед ними и стал трогать их сначала прутиком, потом прямо руками.
Но, видя, что тени не шевелятся, он стал бить их ножкой с досадой и упрямством.