Тогда она беспомощно пожала плечами и взглянула на него внимательно и зорко.
Они прошли мимо студента, который все еще продолжал читать книгу, положенную на колени. Птицы над ним уже не было.
Оба молчали, пока не подошли к забору над обрывом, падающим прямо в порт.
Внизу стояли красные каменные пакгаузы с железными крышами. Перед ними стучали по мостовой биндюги. Дальше возвышалась эстакада с тяжело и медленно подвигавшимся по ней поездом; локомотив отрывисто, точно пробуя голос, посвистывал и попыхивал белым паром.
За эстакадой шло море, тусклое под серым небом, теряющееся в тумане и в дыму от пароходных труб, которыми пестрел порт. Множество мачт рябили каким-то высоким частоколом. Кое-где на мачтах просушивались мокрые паруса. От мола, оканчивающегося белой башней маяка, шел пароход. Местами в порту белел сгрудившийся, еще не успевший стаять лед, около которого вода была совсем зеленая. Белые чайки взмывали над портом и блестели так же, как белые льдины на воде.
В порту чувствовалась жизнь и оттуда доносился шум, стук и лязг железа.
Так они молча простояли несколько минут.
Искоса посмотрев на свою спутницу, артист заметил, что она, плотно сжав губы и побледнев, в оцепенении, смотрит куда-то в пространство ушедшими в себя глазами. Видимо она страдала и ему доставляло некоторое удовольствие чувствовать ее страдание.
-- Ну-с, пора, -- обратился он к ней и сделал движение идти.
Она повернулась и пошла также, не глядя на него.