-- Мальчик?
-- Мальчонка. К паре, -- серьезно прибавил он, так как девочка у него уже была.
-- Ну, поздравляю тебя, коли так. .
Никодим посмотрел в руки акушерки: ничего, кроме акушерского баульчика. Хорошо поздравление с пустыми руками!
-- Я все-таки пойду навешу родильницу, -- сказала Ольга Ивановна и по скользким, измызганным ступеням сошла в дворницкую.
Отворив дверь, подбитую войлоком, который повыдергали дворовые щенята, Ольга Ивановна вошла в узкий полутемный ящик, составлявший дворницкое жилье. Сырой, смрадно-едкий воздух заставил ее поморщиться и полезть за папиросой, чтобы заглушить это зловоние. Жена Никодима, Фекла, в помощь мужу поторговывала рыбой на базаре, и рыбный запах въелся здесь не только в каждую тряпку, но и в сырые стены.
Присмотревшись в полумраке. Ольга Ивановна увидела родильницу сидящей на кровати, в рубахе, сверх которой была наброшена на голые, костлявые плечи старая рваная шаль, а под больной подостлана, чтобы не пачкать постели, грязная, обтрепанная юбка, в которой она обычно торговала.
На коленях дворничихи лежал час назад родившийся младенец. Мать, поворачивая его с боку на бок, бормотала:
-- Иван, Николай, Пидафор, Никанор...
Акушерка ахнула при взгляде на нее.