-- Фекла, да ты с ума сошла, что сидишь!
Но та, кивнув в виде приветствия головой, продолжала:
-- Саватей, Федосей, Савелий, Илья, Сафрон, Андрон...
Акушерка подумала, что Фекла бредит, и стала искать бабку.
На сундуке у печки бабка, свернувшись, спала, и только по острому носу, выглядывавшему из-под тряпья, можно было догадаться, что это не узелок с одежей, а старуха. Рядом с ней спала четырехлетняя дочь Феклы, Грунька.
-- Не трожьте ее, пусть отдохнет, -- слабо проговорила больная и снова забормотала: -- Пахом, Мосей, Сигней, Митрей, Алидор, Миль, Нимподист.
Несколько ободренная здравомысленным замечанием акушерка спросила ее, однако, не без тревоги:
-- Что ты такое бормочешь, Фекла?
-- Места нету, -- недовольная, что ее перебивают, ответила дворничиха. -- Чтобы место вышло скорее. На какое имя выйдет место, от того святого, значит, и помощь. На тое имя и крестить. -- И она продолжала своим слабым голосом: -- Назарий, Гервасий, Протасий, Макар...
Акушерка всплеснула руками.