Ѳеогностъ не ожидалъ сего посѣщенія. Онъ бесѣдовалъ наединѣ съ двумя Татарскими Баскаками, коимъ бережно показывалъ Ханскій охранный ярлыкъ, выданный ему Заячьяго лѣта, Арама мѣсяца, съ алою шамгою. -- При появленіи Великаго Князя, Баскаки почтительно удалились.
Гордость внушала Симеону, что Евпраксія, любя Князя Ѳоминскаго, недостойна быть супругой его. Но Митрополитъ представлялъ ему святость брачнаго союза -- я полагалъ разрывъ невозможнымъ, по крайней мѣрѣ до времени. Послѣдствія еще болѣе укрѣпили Симеона въ его рѣшимости. Напрасно водили Евпраксію къ чудотворнымъ мощамъ; болѣзненные припадки ея продолжались нѣсколько ночей сряду, къ безпокойству Симеона и ужасу всей Москвы. Симеонъ уже проводилъ ночи въ отдаленномъ чертогѣ отъ Евпраксіи, тревожась появленіемъ призрака, такъ называлъ онъ Евпраксію, а по всему городу толковали, что Княгиня испорчена на свадьбѣ, и тужили о Государѣ. Вдова Александра Тверскаго, оскорбляясь дошедшими до нее слухами, отъѣхала изъ Москвы съ прелестною Маріею, -- и Симеонъ не осмѣливался обвинять ее въ злоумышленіи. Но питая ненависть къ Ѳеодору Красному, онъ призвалъ одного изъ своихъ любимцевъ, поручилъ ему тайно испытать мысли юнаго Князя Ѳоминскаго, обольщать его увѣреніями и надеждами, но если бы пылкій Ѳеодоръ дерзнулъ обнаружитъ мятежныя намѣренія противъ Великаго Князя, тогда Симеонъ почиталъ себя въ правѣ принести соперника въ жертву справедливому гнѣву.
Любимецъ Симеона былъ увѣренъ, что Князь Ѳоминскій слѣпо ринется въ разставленныя сѣти, но случилось противное. Ѳеодоръ любилъ отечество и гнушался междоусобіями, въ коихъ видѣлъ бѣдствіе Россіи. Отправивъ подосланнаго Боярина въ Москву, онъ писалъ въ грамотѣ Симеону: "Измѣнникъ предлагалъ мнѣ поднять на Великаго Князя Московскаго, мечъ мой; я повергаю предателя къ ногамъ твоимъ."
Можетъ быть сіе праводушіе устыдило Симеона и онъ рѣшился совершить счастіе Евпраксіи, можетъ быть по ненависти къ сопернику желалъ онъ дать ему въ подруги бродящій призракъ; но чрезъ нѣсколько мѣсяцевъ совершилось событіе, неслыханное на Руси; Великій Князь отослалъ свою супругу въ Волоколамскъ, къ отцу ея; бракъ Симеона съ Евпраксіею объявленъ расторженнымъ по безплодію Княгини, -- и въ то же время Симеонъ дозволилъ ей выйти за Ѳеодора Краснаго. Лишась сыновей своихъ отъ первой супруги, Великій Князь могъ нетерпѣливо ожидать наслѣдника власти своей, но Евпраксія, вступивъ въ супружество съ Княземъ Ѳоминскимъ, со временемъ оправдалась въ обвиненіи. Слухъ о Княгине-мертвецѣ долго наполнялъ Москву и переходилъ изъ устъ въ уста съ увеличеннымъ ужасомъ. Но каково же было общее изумленіе православныхъ, когда узнали, что Князь Ѳоминскій безъ всякаго опасенія женился на бродящемъ мертвецѣ! Думали, что Князь Ѳеодоръ не останется въ живыхъ, но чрезъ годъ Евпраксія была уже матерью прекраснаго младенца. Румянецъ снова появился въ лицѣ ея, а прелестный малютка игралъ на колѣнахъ. Прошло еще два года, ее окружали уже трое дѣтей.
Симеонъ съ своей стороны желалъ изгладить воспоминаніе объ Евпраксіи. Онъ рѣшилъ торжественно примириться съ семействомъ Александра Тверскаго, избравъ невѣстою дочь его. Не ожидала сего Княгиня Тверская, но страхъ навлечь на юныхъ дѣтей мщеніе Симеона и гнѣвъ Хана, желаніе видѣть дочь на Престолѣ Великокняжескомъ, надежда, что Симеонъ будетъ заступникомъ ихъ,-- все побуждало вдову Александра Тверскаго рѣшишься: она благословила Марію быть супругою Симеона, и сдѣлала еще болѣе,-- согласилась выдать младшую дочь свою, Іуліянію, за Олгерда, Великаго Князя Литовскаго. Угодливый и сговорчивый Митрополитъ Ѳеогностъ благословляя Симеона на третій бракъ, по желанію его разрѣшилъ бракъ Іуліяніи съ язычникомъ Олгердомъ, который видѣлъ Іуліянію еще въ младенчествѣ, когда вѣнценосный скиталецъ, отецъ ея, жилъ въ Литвѣ, кроясь отъ гонителей.
Андрей, братъ Симеона, не одобрялъ его намѣреній, и недовольный, отъ него удаляется. Симеонъ призвалъ его и говоритъ ему:
-- "Братъ любезный! не держи на меня нелюбы! Мы съ тобою цѣловали крестъ у отчаго гроба, чтобъ быть намъ всегда за одно; старѣйшаго чтить младшему въ отцево мѣсто. Кто брату старѣйшему другъ, тотъ и младшему другъ. Будемъ единодушны! говорю тебѣ по любви, въ правду, безъ всякой хитрости!" --
Андрей отвѣчалъ Симеону дружественными объятіями. Бракъ Іуліаніи совершился, и за призрѣніе Русскаго Князя -- дочь его заплатила Литвѣ поколѣніемъ Ягеллоновъ, со славою царствовавшихъ надъ Литвою и Польшею.
Отзываемый то ратными дѣлами въ воинскій станъ, то удерживаемый въ Москвѣ заботами государственными, Симеонъ отправилъ въ Тверь двухъ любимцевъ своихъ за Княжною Маріею. Помолясъ въ Тверской Соборной церкви, Марія приложилась къ мѣднымъ дверямъ Святаго храма и простилась съ матерью. Юный братъ, тринадцатилѣтній Михаилъ, сопровождалъ ее въ Москву. Бракосочетаніе совершилось въ Успенскомъ Соборѣ, только что разукрашенномъ живописью. Митрополитовы Греки начертали на стѣнахъ Собора даже изображенія древнихъ мудрецовъ и знаменитыхъ мужней, и благочестивый Русскій народъ, чествуя лики Святителей, кланялся также усердно изображеніямъ Аристотеля, Ѳукидида, Анахарсиса и Птоломея.
Московскіе граждане дивились страннымъ событіямъ и праздновали веселье Великаго Князя. Онъ былъ счастливъ Маріею, но тѣнь Александра Тверскаго, казалось, похищала всѣхъ дѣтей Симеоновыхъ, и наконецъ самъ онъ сдѣлался жертвою язвы. Когда черная смерть, облетая Европу, раскинула свои крылья надъ Россіею, и отъ тлетворнаго воздуха тысячами падали жертвы въ Москвѣ, Симеонъ, видя конецъ свой, оставилъ супругѣ все, что только могъ оставить. Кромѣ селъ и сокровищъ, онъ завѣщалъ Маріи пятьдесятъ ѣздовыхъ коней, хотя переходъ изъ Княжескихъ чертоговъ въ монастырь былъ по обыкновенію жребіемъ каждой вдовствующей Княгини -- Марія въ уединенной своей обители слышала о рожденіи Великаго Князя -- Димитрія Іоанновича, дожила до славныхъ временъ пораженія Мамаева, -- и даже пережила Димитрія Донскаго.