-- Какое вам до всего этого дело, любезный Леклерк?.. Попробуйте испросить мне у него аудиенцию; я уверен, что ваше простодушное представительство будет действительнее ходатайства других. Они не умели взяться за это дело; но вы -- совсем другое, и я останусь вам вечно благодарен за это: вам же известно, что на меня можно положиться.
Леклерк пытался, было, отделаться от этого поручения; но так как он раньше этого был кое-чем обязан Бурьеню и вообще не был ни неблагодарным, ни человеком придворным, то и поддался просьбе, обещая попробовать. Подумав с минуту, он сказал Бурьеню:
-- Хорошо, приходите завтра в то время, как я обыкновенно вхожу к императору. Если он будет в духе, то я попробую вас ввести к нему, а если нет, то я ни за что не отвечаю.
На другой день Бурьень явился в назначенное время и ожидал Леклерка в зале, находившейся перед императорскою спальнею. Там в это время был только дежурный камер-лакей, который хорошо знал Бурьеня.
В шесть часов утра вошел Леклерк и, услышав звонок, отправился к государю, который, по обыкновению, тотчас же осыпал его множеством незначительных вопросов.
Наполеон любил поболтать с ним, а в этот день, к тому же, он был в чрезвычайно говорливом настроении. Леклерк счел это благоприятным для Бурьеня, а потому, чтобы обратить на себя внимание Наполеона, он сам был молчаливее обыкновенного. Император сразу заметил это.
-- Ты сегодня что-то очень скромен и сдержан, -- сказал он ему, -- не болен ли ты?
-- Нет, государь, но тут вас уже дожидается один человек.
-- Черт возьми! Так рано? Кто ж это?
-- О, государь!.. -- отвечает Леклерк с совершенным равнодушием, -- это один из тех, которых ваше величество не желаете видеть, и который измучил меня своими просьбами о доставлении ему у вас аудиенции, но я отказал ему.