Действительно, половина эполета была сорвана выстрелом, так что на плече оставалось только немного перерванной канители у самого эполета.
-- Государь! Может быть, это от пули, -- отвечал офицер, не обращая ни малейшего внимания на эти неопровержимые доказательства своей храбрости.
-- Да, пуля пробила дыру: так точно... На минуту, сударь: вы, кажется, очень спешите, -- сказал нетерпеливо Наполеон, заметив, что офицер собирается уйти, -- мне еще надобно кое-что сказать вам.
Потом, снова вложив палец в пробоину на отворотах и расширив ее, продолжал, отчеканивая каждое слово:
-- Сегодня вечером, полковник, после сбора и осмотра ваших людей, вы явитесь от моего имени к Бертье и скажите ему, чтобы он дал вам розетку для прикрытия этой скважины.
Заметив, что это глубоко растрогало офицера, Наполеон поспешил прибавить:
-- Послушайте, будемте спокойны! Без ребячества.
Ступайте и постарайтесь, чтобы вас не убивали; вы сию минуту вздумали пугать этим меня, вашего императора, -- человека, который более всех вас любит и лучше всех может оценить. Разве это великодушно? Г-м, дурная голова!..
И потянувши его слегка за усы, он поспешно отвернулся от него и подошел к своим маршалам, для избежания "сантиментальной сцены", как он выражался.