Между тем, Наполеон, непривыкший к ожиданию, не зная, что случилось, не понимал, что задерживает Дюрока; он уже несколько раз оборачивался назад со словами:
-- Проворнее же, а то уже поздно.
Гофмаршал, наконец, понял, что дальше тянуть дела нельзя, что надо так или иначе кончить это дело. И он решил лучше всего откровенно признаться во всем содержательнице кофейни, которая молчаливо и равнодушно стояла у конторки, отчаявшись получить по счету.
Вежливо и конфузясь, сказал ей гофмаршал:
-- Сударыня, вот мы с другом сегодня утром вошли... довольно поспешно и позабыли захватить с собою свой кошелек. Но даю вам честное слово, что через час я пришлю вам деньги все сполна.
-- Очень может быть, сударь, -- хладнокровно отвечала хозяйка, -- но это старая штука. Я ни одного из вас не знаю, а меня ежедневно обманывают вот точно также!.. А потому согласитесь, что...
-- Сударыня, -- прервал гофмаршал, которого от этих слов бросило в краску, -- мы честные люди, гвардейские офицеры.
-- Это-то верно, что гвардейские офицеры очень выгодные гости, однако...
Наполеон, услышав слова: "честные люди" и "гвардейские офицеры", подумал, что при расчете случилось какое-либо недоразумение; он быстро обернулся, топнул ногой и нетерпеливо заметил:
-- Что там такое?