-- Сперва надо тщательно осмотреть шашечницу! -- сказал он своему штабу.
В четыре часа утра лес штыков заблестел в необразимой Ваграмской долине; ему предшествовала артиллерия. Такова-то была прелюдия к этому знаменитому сражению, в котором, по словам присутствовавшего тут генерала Дюна, целая австрийская колонна исчезла с поля сражения, и никто никогда не узнал, куда она девалась. Эта широкая равнина, которая за два дня пред тем была покрыта богатою жатвою, вечером представляла страшное поле мертвых, на котором трупы лежали посреди полусгоревших жилищ. Кровопролитие было настолько велико, что, спустя четыре дня после сражения, еще поднимали изуродованных людей, которые, несмотря на свои раны, кричали: "Да здравствует император!" Наполеон, с своей стороны, тоже подвергался тут опасности, как простой солдат, и в минуту самого разгара сражения, генерал Вальтер, начальник гвардейских конных егерей, закричал ему, топая ногами:
-- Еще раз повторяю вам, государь, что здесь не ваше место! Удалитесь, или я велю своим гренадерам схватить вас и до вечера запрятать в один из моих фургонов.
-- Он в состоянии это сделать, -- сказал Наполеон принцу Невшательскому и удалился оттуда...
На другой день после сражения, в четыре часа утра, Наполеон вышел из своей палатки, которая находилась на самом поле сражения, и прогуливался вокруг бивуаков главной квартиры, один, пешком, без шляпы, дружески разговаривая с гвардейскими солдатами. Около шести часов он сел на лошадь и стал объезжать все поле, чтобы проверить, все ли исполнено его военачальниками. Рожь была так высока, что из-за нее не было видно лежавших солдат; некоторые несчастные раненые, не замеченные накануне, выставляли платки на ружьях, воткнутых штыком в землю, чтобы их заметили.
Наполеон сам подходил к каждому, говорил с ними и до тех пор не возвращался в свою палатку, пока их не подобрали. При чем не оставалось никого, и он приказал начальнику штаба самому наблюсти и, по возможности, ускорить им врачебную помощь.
В одном месте Наполеон между мертвыми узнал полковника егерского пехотного полка, которым он был недоволен. Этот офицер, бывший с ним в Египетской компании, впоследствии, подслуживаясь к своему начальнику, оскорбил главнокомандующего. По возвращении египетской армии во Францию, Наполеон сделал вид, что не помнит его зла; во время Аустерлицкой кампании выказал ему свою благосклонность, но зато он ему не дал никакой награды, которые щедро рассыпал всем бывшим с ним в Италии или Египте. Увидев теперь его лежащим, Наполеон с минуту трогательно смотрел на него, потом сказал про себя:
-- Мне очень жаль, что вчера не удалось с ним поговорить; я бы сказал ему, что давно позабыл все, кроме его заслуг.
При крике: -- "Да здравствует император", дошедшим до его слуха, Наполеон обернулся и в нескольких шагах, на склоне рва, увидел канонера 6-й артиллерийской роты, у которого обе ноги были оторваны.
-- Разве тебе нечего сказать мне более? -- приветливо спросил его Наполеон, подходя к нему.