Этот намек на могущество, навсегда прекратившееся, это признание права, которого английское правительство никогда не признавало, показалось губернатору совершенно противоположным его прежним поступкам. А потому он решился отослать Наполеону соблазнительный подарок только в том случае, если тот согласится на уничтожение вензеля и императорской короны. Когда Жентилини, императорский камер-лакей, пришел в Йлантон-Гуд за шахматами, то губернатор отдал ему только письмо к графу Бертрану, в котором он, между прочим, писал:
"Так как я уже согласился прислать в Лонгвуд подарок, полученный из Кантона, то он и будет доставлен завтра, но только при некоторых условиях, которые я буду иметь честь объяснить. Во всяком случаю, я желаю, чтобы генералу Бонапарте было известно, что этим я нарушаю полученные мною приказания и единственно с намерением сделать ему что-нибудь угодное".
Наполеон, узнавши об этом письме от 14 августа 1816 года, пожал плечами и сказал своему гофмаршалу, в присутствии Монтолона и Лас-Казаса:
-- Неужели присыл шахмат составляет государственное дело? Этот человек боится, чтобы я не задал ему шах и мата. Или потому только, что на этих игрушках есть мой вензель, он думает, что его станут подозревать в том, что он располагает провозгласить меня снова императором? Жалкий человек! Он упорно противится называть меня императором: он оспаривает у меня этот титул, как будто бы он не был ненарушим!.. Притом же, через несколько лет он и другие [ Так обыкновенно обозначал Наполеон в разговоре англичан, если о них заходила речь ] будут погребены в прахе забвения, а если и произнесут их имена, так только при воспоминании их низкого обхождения со мною; а мое имя останется украшением истории, как звезда, которая должна руководить образованными народами. Пусть господин Гудзон-Лов объяснит мне свои сомнения, я также выскажу все, что у меня есть на сердце.
Говоря это, император мало-по-малу одушевлялся, и при последних словах его лицо, против обыкновения, было гневно.
-- Пройдемся по саду, и я успокоюсь, -- сказал вдруг, словно спохватившись, Наполеон.
Во время этой прогулки гусар Сентини доложил гофмаршалу, что из Плантон-Гуда пришел офицер 53-го полка с поручением от губернатора.
-- Без сомнения, это подарок сир Эльфингстона! -- сказал Наполеон, ускоряя шаги.
Действительно, это был капитан Поплетон с солдатом своего полка, который нес ящик.
Ящик и заключавшиеся в нем вещи возбудили всеобщее удивление. Все вещи, принадлежавшие к шахматной доске, не походили на наши: так, рыцарь был в полном вооружении, а башня стояла на огромном слоне. Наполеон удивлялся изяществу работы.