Капитан предупредил императора, что губернатор предполагал явиться в Лонгвуд на другой день.
-- Я его приму, -- холодно отвечал Наполеон. -- Г. Поплетон, -- привосокупил он после минутного молчания, -- мне кажется, что вы старший капитан в 53 полку?
-- Точно так, государь.
-- Я очень уважаю солдат и офицеров этого полка. Они храбрые люди, хорошо знающие свою обязанность. Мне сказывали, что разнесли слух о том, что я не желаю видеть гг. офицеров вашего полка, а потому прошу вас сказать им, что это совершенная ложь.
-- Я полагаю, что это донесение не совсем справедливо. Мне очень хорошо известно мнение моих товарищей, и смею уверить вас, государь, что они всегда изъявляли к вашему величеству чувства глубокого почтения и удивления.
Император улыбнулся.
-- Так скажите же им, -- продолжал он, -- что я не старая баба и не люблю болтать пустяков; я люблю и уважаю всех храбрых, окуренных огнем, к какой бы они нации ни принадлежали.
На другой день Гудзон-Лов, в сопровождении майора Гаррекера, пришел в Лонгвуд в то время, как Наполеон прогуливался в саду с Лас-Казасом и его сыном.
-- А, а! Вот и он!.. -- сказал Наполеон. -- Он по-своему хочет поздравить меня с праздником, но не он, а я ему поднесу букет.
Он принял губернатора любезно, но холодно; лицо его было бледнее обыкновенного.