128 Данное письмо И. П. Петерсона Е. Н. Трубецкому открывало эпистолярный этап их полемики по поводу взаимоотношений В. С. Соловьева и Н. Ф. Федорова. Поводом к полемике послужила публикация на страницах того же журнала (1912. No 4) статьи Трубецкого "Жизненная задача Соловьева и всемирный кризис жизнепонимания", представлявшей собой главу из подготовляемой им книги "Миросозерцание Вл. С. Соловьева" (Т. 1--2. М., 1913), в которой Трубецкой поставил своей задачей преодоление утопий -- "утопий социального реформаторства", "национального мессианства", "посюстороннего преображения вселенной", составлявших, по убеждению автора, ахиллесову пяту мировоззрения Соловьева. В главе "Жизненная задача Соловьева и всемирный кризис жизнепонимания" он стремился представить истоки соловьевского синтеза, движимого стремлением превратить вопрос о смысле жизни из отвлеченно-философского в религиозно-практический, напрямую связать его с вопросом о смысле и задаче истории (помимо Федорова Трубецкой рассматривал здесь немецкую мистику, религиозно-философские взгляды славянофилов, Чаадаева, Достоевского).
В главке "Соловьев и Федоров" Трубецкой относил религиозно-философские переклички двух мыслителей (нравственное истолкование догмата Троицы, концепция всеединства, стремление "распространить идеал царствия Божия на природу" и др.) к общехристианскому фундаменту их миросозерцания и подчеркивал, что основные идеи Соловьева сложились независимо от Федорова. Более того, если "в понимании конечной цели всеобщего воскрешения оба мыслителя сходятся", то мысли Федорова "о научных путях и способах достижения этой цели не оставляют ни малейшего следа в миросозерцании Соловьева" (Вопросы философии и психологии. 1912. Кн. 4. С. 278).
Статья Трубецкого вызвала полемический отклик Петерсона. Свою "Заметку по поводу статьи кн. Е.Трубецкого "Жизненная задача Соловьева и всемирный кризис жизнепонимания"" он отправил самому Трубецкому с просьбой о напечатании этого текста в "Вопросах философии и психологии". В начале 1913 г. Трубецкой сообщил Петерсону о своей договоренности с Л. М. Лопатиным, редактором журнала "Вопросы философии и психологии", что заметка и его, Трубецкого, ответ на нее будут напечатаны весной или осенью (НИОР РГБ. Ф. 657. К. 6. Ед. хр. 63. Л. 5). Так и произошло, Оба текста, статья Петерсона и ответ Трубецкого "Несколько слов о Соловьеве и Федорове", были опубликованы в 1913 г. в No 3 указанного журнала в рубрике "Полемика".
Петерсон в своей заметке сосредоточил основное внимание на тезисе Трубецкого о том, что, сходясь в области религиозных целей, мыслители расходились в области средств. Апеллируя к письму Соловьева Федорову от 12 января 1882 г. (точная дата письма тогда известна не была, и письмо датировалось учениками мыслителя то 1882 г., то "половиной восьмидесятых годов" -- Кожевников, 317), написанному под впечатлением от чтения рукописи Федорова, в которой излагалась не только цель, но и средства всеобщего дела, Петерсон настаивал на том, что Соловьев принял проект Федорова целиком: по его собственным словам, "безусловно и без всяких разговоров". "Заявляя же о том, что поговорить нужно о первых практических шагах к осуществлению проекта, Соловьев признает, следовательно, что принятый им проект должен и может осуществляться такими именно способами, которые указаны в рукописи, т. е. естественными, научными. Из этого видно, что, по крайней мере тотчас по прочтении рукописи, и Соловьев был увлечен реализмом Федорова" (Вопросы философии и психологии. 1913. Кн. 3. С. 407). Кроме того, ученик Федорова рассказывал о контактах Соловьева и Федорова в первой половине октября 1891 г., незадолго до выступления Соловьева с рефератом "О причинах упадка средневекового миросозерцания": "Соловьев уговаривал Николая Федоровича составить призыв к общему делу вместе, причем брался записать то, что продиктует ему Федоров", был назначен день для совместной работы, однако в этот день Соловьев не пришел, "а прислал письмо, в котором извещал, что обстоятельства публичного свойства воспрепятствовали ему быть у него" (Там же. С. 409). В завершение статьи Петерсон приводил обширную выписку из III части "Вопроса о братстве" (Федоров. I, 146), где речь шла об оправдании истории, представавшей делом "осуществления "Благой вести"" ("Воскресение Христа есть начаток всеобщего воскрешения, а последующая история-продолжение его"), а регуляция природы рассматривалась как часть христианского задания человека в мире.
Трубецкой в своем ответе Петерсону, опираясь на неверную датировку первого письма Соловьева Федорову, продолжал настаивать на том, что нельзя "говорить о влиянии Федорова" на Соловьева "ранее середины восьмидесятых годов". Разговор об отношении Соловьева к Федорову он вел па идейно-философском фоне второго, теократического периода, при незыблемом убеждении, что ни в первом, ни тем более в третьем периоде никакого влияния Федорова на Соловьева быть не могло. Категорически отрицал философ и всякую возможность близости двух мыслителей в подходе к проблеме осуществления воскресительного идеала. По утверждению Трубецкого, Федоров намеревался "воскресить тело непрославленное, душевное", Соловьев же говорил о воскресении "прославленного, духовного тела". В доказательство того, что воскрешение у Федорова не предполагает ни духовно-телесного преображения человека, ни коренного изменения законов природного естества, Трубецкой приводил цитаты из второго письма Соловьева Федорову (также неверно датировавшегося в то время серединой 1880-х гг.). По утверждению Трубецкого, Соловьев в своем письме "ставит Федорову на вид, что богочеловеческое дело воскрешения должно быть понимаемо не как одностороннее действие человека, а как совместное, совокупное дело совершенного Бога и совершенного человека" (Вопросы философии и психологии. 1913. Кн.З. С. 418, 419). Интерпретируя подобным образом письмо Соловьева, Трубецкой тенденциозно перетолковывал федоровские пометы на его полях и сознательно умалчивал о фразе Соловьева "С этим вы, конечно, совершенно согласны -- это Ваша собственная мысль", недвусмысленно указывающей на то, что, рассуждая о необходимости воскрешения людей "в должном виде", Соловьев не только не спорил с Федоровым, но просто пересказывал собственные утверждения философа всеобщего дела (подробнее см.: Pro et contra. Кн. I. С. 574--578).
Письмо Петерсона от 21 июля 1913 г. явилось ответом на статью Трубецкого "Несколько слов о Соловьеве и Федорове". Уточняя датировки писем Соловьева Федорову, сообщая ряд неизвестных данных к истории их взаимоотношений, он посвятил основную часть письма ответу на критические замечания Трубецкого в адрес воскресительного проекта. Однако, реагируя на главный и в высшей степени несправедливый упрек своего оппонента -- в том, что у Федорова имманентное воскрешение обходится без преображения физического естества человека, он позволил себе в высшей степени произвольные суждения, не находящие опоры в текстах философа. Вместо того чтобы указать на очевидные аберрации в филиппике своего оппонента и продемонстрировать на конкретных примерах, насколько важным для Федорова в воскресительном процессе был именно момент преображения и духовно-телесного состава человека, и мира в целом, Петерсон пустился в произвольные фантазии. По его утверждению, Федоров якобы полагал, что умершие воскресают в прежних телах, но затем, с помощью своих потомков, достигших полноты обожения, преображают свою плоть в "тело духовное".
Такая интерпретация, разумеется, не могла удовлетворить Трубецкого и лишь обострила его предубеждение против идей Федорова, вызвав письмо от 28 июля, в котором автор монографии о Соловьеве упрекает Петерсона, а вслед за ним и Федорова в непризнании идеала "новой твари" (о том, что на деле позиция Трубецкого по вопросу о воскрешении не противоречила позиции Федорова, См. примеч. 230 к переписке Кожевникова и Петерсона).
Письмо от 21 июля 1913 г. Петерсон предназначал для печати, однако опубликовать его в журнале "Вопросы философии и психологии" не удалось. В январе 1914 г. письмо было отправлено П. А.Флоренскому с просьбой поместить его в журнале "Богословский вестник" (См. ниже письмо Петерсона Флоренскому). Затем, по совету Флоренского, Петерсон переработал его в статью "По поводу статьи кн. Е. Н. Трубецкого "Несколько слов о Соловьеве и Федорове"" и вновь послал в "Богословский вестник". Однако статья так и не была напечатана (оригинал ее сохранился в Московском архиве А. К. Горского и Н. А. Сетницкого). Позднее Петерсон предпринял еще ряд попыток к публикации статьи, неизменно оканчивавшихся неудачей.
Текст письма печатается по копии рукой Ю. В. Петерсон: НИОР РГБ. Ф. 657. К. 6. Ед. хр. 18.
129 Перерабатывая письмо Е. Н. Трубецкому в статью, Петерсон исправил эту неверную датировку: "...в настоящее время нашлось письмо от 12 января 1882 года [речь идет о письме Федорова Петерсону -- Федоров. IV, 216], из которого видно, что в этот день, т. е. 12 января, Соловьев возвратил Н. Ф-чу рукопись, прочитав которую Соловьев обратился к Н. Ф-чус письмом, напечатанным в книге В. А. Кожевникова, под заглавием "Николай Федорович Федоров", стр. 317--318, в котором Соловьев называет Федорова своим учителем и признает учение Федорова -- "первым движением человеческого духа по пути Христову со времени появления Христова"" (Петерсон Н.П. По поводу статьи кн. Е. Н. Трубецкого "Несколько слов о Соловьеве и Федорове" // Московский архив А. К. Горского и Н.А.. Сетницкого).