— О ком? — наивно переспросила Ленка.
— Глупая... Конечно, о Борисе Ивановиче.
Сама не зная почему, Ленка ощутила разочарование. Нового зоотехника она видела не раз и ничего особенного в нем не заметила. По сравнению с охлопковскими парнями он выглядел слишком легким, поджарым. И походка была у него городская, торопливая.
— Вначале он показался мне придирой, — продолжала откровенничать Настя. — Рацион забраковал, все как есть сомнению на ферме подвергает. Однажды я не вытерпела и говорю: вы, говорю, академию окончили, а мы здесь практики. И, пожалуйста, нас не обесценивайте. Он даже побледнел от этого намека. Стоит переда мной — брови в ниточку, черные-пречерные... А уж глаза и не вижу какие...
— Должно быть, и глаза черные, — подсказала Ленка.
— Уж потом-то я все изучила. А тогда вот как рассердилась!..
Она долго еще рассказывала о зоотехнике, о его неспокойном характере и о том, что такого специалиста во всей области не сыщешь, а Ленка смотрела на сестру задумчиво и печально. Конечно, Борис Иванович — человек стоящий, да что из того, если есть на свете Вася Пирожков! Отвечая ему от имени Насти, Ленка думала вначале, что взяла его любовь на сохранение до лучших времен. Придет час — подобреет сестра, и Ленка покажет ей все его письма. Да, вначале ей казалось так. Но чем нежнее становились послания Васи Пирожкова, тем труднее было думать, что адресованы они не ей. Сейчас Ленка решила, что откровенность сестры позволяет и ей кое в чем признаться. Может, Настя что-нибудь ей присоветует?
— Знаешь, Настя, есть у меня один секрет...
— Что это еще за секрет? Глупость какая-нибудь...
— Только ты не сердись, ладно? Насчет Васи я... Вот пишет он мне письма, а сам думает...