— Сколько раз можно об этом Васе? Прекрати ты с ним переписку! Ответила раз, и хватит. Никогда меры не знаешь...
Ленка сконфуженно замолкла.
* * *
В это время Вася Пирожков сидел на своей солдатской койке и, наверное, в десятый раз перечитывал очередное ленкино письмо.
Был час солдатского досуга. В огромной казарме, несмотря на то, что все были в сборе, многолюдности почти не ощущалось. Каждый втихомолку занимался своим делом. Кто писал письма родным, кто брился, пристроив на тумбочке складное зеркальце. Прикладывая к румяным щекам распаренное полотенце, Гоша Сафонов вот уже полчаса наблюдал за своим другом. И как у него хватает терпения каждый раз читать письмо с начала! Обычно самое интересное девушки пишут в конце. Гоше эта переписка вообще не нравилась. По долгу дружбы он предупреждал Васю Пирожкова, что к добру это не приведет, и вот результат: сидит человек за письмом битый час да еще час потратит на ответ. А там, глядишь, отбой — и поговорить с ним опять не удастся.
Дружба их была не столь уж давней — со дня знакомства на призывном пункте, когда выяснилось, что оба они поедут в одну часть. Теперь скоро и по домам. Но чем ближе становился этот день, тем больше волновала Гошу судьба друга. Слишком хорошо знал он заносчивую Настю, злой ее язычок и беспокойную ее красоту...
А между тем дружок его ничего не хотел замечать. Читая ленкино письмо, где она описывала, как цветет нынче на лугах черемуха и что к кустам не подобраться из-за полой воды, Пирожков живо представлял себе эту картину. Бывал он мальчишкой на этих лугах, помнит, как разливается весною смирная речушка Черная. Неторопливая, течет она по лугам в зарослях смородины и черемухи, а потом, покидая их, держит путь через пашни прямо в березовую рощу. Здесь, где дружные деревья вновь обступают ее берега, он и увидел впервые Настю. Она прошла, ни на кого не глядя, как бы опасаясь слишком внимательных глаз охлопковских кавалеров.
Крупные локоны рассылались по ее плечам, от чего весь ее облик казался праздничным.
— Ты ее знаешь? — спросил он тогда у Гошки.
— Настю-то? А кто ее не знает? Сколько красоты — столько и гонору. Да ты брось о ней думать, в вашей Каменке девчата ничуть не хуже.