-- Гдѣ онъ? Гдѣ Зервія Гопъ? Пошлите за нимъ! Комитетъ обязанъ торжественно выразить ему свою признательность. Весь городъ долженъ его благодарить. А мы его преслѣдовали, какъ разбойника! Мы приняли на себя недостойную роль шпіоновъ! Кальхунъ покрылъ себя стыдомъ. Отыщите его скорѣе и приведите ко мнѣ.
-- Мы уже его искали, отвѣчала печально суб-комиссія:-- но его нигдѣ нельзя найти.
-- Гдѣ женщина докторъ? воскликнулъ взволнованный предсѣдатель:-- она его рекомендовала. Она должна знать, гдѣ онъ. Попросите ее ко мнѣ.
Но въ эту минуту въ контору комитета вбѣжалъ докторъ Франкъ, блѣдный, разстроенный.
-- Я принимаю на себя всѣхъ паціентовъ доктора Дэра, сказалъ онъ:-- она слегла.
Но гдѣ былъ Зервія Гопъ? Въ воскресенье утромъ (это было первое воскресенье въ октябрѣ и погода стояла сухая, солнечная, смертельная), онъ вышелъ изъ дома, подкрѣпившись нѣсколькими часами отдыха. У дверей дома къ нему подошелъ молодой негръ, сунулъ ему въ руку записку и бѣгомъ пустился по улицѣ.
Эта записка была торжественнымъ свидѣтельствомъ пользы, приносимой вечерними школами грамотности для освобожденныхъ негровъ. Въ ней было сказано слѣдующее:
"Меня хватило. Никто не хочетъ за мною ухаживать и доктора не хотятъ пріѣхать.
"PS. Проклятый Юпитеръ берется доставить эту записку, но я увѣренъ, что вы не придете.
Суипъ".