После четырех лет каторги каждая новая встреча с женщиной производила на Достоевского неизгладимое впечатление. Именно такой оказалась встреча в 1854 г. на семипалатинском базаре с семнадцатилетней Лизой Неворотовой, торговавшей калачами с лотка. Красивая девушка, у которой была нелегкая трудовая жизнь (она поддерживала всю свою семью), полюбила солдата Достоевского за его теплое к ней отношение, заботу и внимание. Достоевский писал ей нежные письма, называл ее "Лизанькой". Елизавета Михайловна Неворотова хранила их до самой смерти и никому не хотела показывать. Многие годы спустя ее племянница Н. Г. Никитина показала эти письма сибирскому журналисту и поэту Николаю Васильевичу Феоктистову (см. его сб. "Стихи". Омск, 1913). К сожалению, эти письма Достоевского бесследно исчезли, но не явилась ли эта Елизавета Михайловна первым толчком к созданию писателем образов смиренных и кротких женщин, без ропота несущих свой крест (как в себе, так и в других Достоевский уже научился ценить это), и прежде всего сестры старухи-процентщицы в "Преступлении и наказании" Лизаветы: совпадение имен не случайное. (Сомнения в недостаточной достоверности статьи Н. В. Феоктистова, высказанные В. Вайнерманом в его книге "Достоевский и Омск". Омск, 1991, совсем не учитывают ее психологическую правдивость).
ПРОПАВШИЕ ПИСЬМА ФЕДОРА МИХАЙЛОВИЧА ДОСТОЕВСКОГО
Теперь, когда я сделал все возможное для того, чтобы разыскать эти письма, когда все мои старания и попытки восстановить так нелепо утраченные неизвестные строки, написанные Ф. М. Достоевским в Семипалатинске, в тяжелые годы его ссылки, окончились неудачей,-- мне ничего не остается больше, как рассказать хотя бы то, что я о них знаю.
-----
Лет двадцать тому назад, в Семипалатинске, мне приходилось часто бывать в семье А. М. Никитиной, с сыном которой, Николаем, я дружил. Среди многочисленной родни Никитиной обращала на себя внимание почтенная дородная старуха -- сестра хозяйки -- Елизавета Михайловна Неворотова, добродушная, молчаливая и, кажется, набожная старая дева. Большую часть дня она обычно проводила в "светелке", как она называла свою комнату, появляясь за общим столом только к завтраку и обеду. Помню ее с неизменною колодою карт в руках, за бесконечным пасьянсом или за чтением старых романов.
Несмотря на довольно преклонный возраст (в 1909 году ей было не менее 70--72 лет), Елизавета Михайловна выглядела еще довольно бодрой. На пожелтевшем, сравнительно гладком лице, как-то осторожно прорезанном морщинами старости, живо выделялись большие карие глаза, не совсем еще утратившие блеск далекой молодости. На щеке сидела небольшая темная родинка, которая в молодости ее обладательницы могла отлично сойти за удачно поставленную "интересную" мушку. Все в ее внешности говорило за то, что в далеком прошлом Елизавета Михайловна была красивой, видной женщиной. Внешняя бодрость не мешала ей жаловаться на всевозможные болезни, но в действительности она страдала от застарелого, еще в детстве полученного ревматизма.
Елизавета Михайловна и ее сестра были большими картежницами. У них не было других развлечений, кроме преферанса. Каждый день после вечернего чая в небольшой гостиной раскладывался ломберный столик, и обе сестры, в сопровождении обязательно являвшихся партнерш, усаживались за бесконечную пульку.
В один из таких вечеров, когда к старухам почему-то не пришли обычные партнерши, а мы с Николаем не успели удрать, не предусмотрев этого обстоятельства, я и Николай сделались жертвами неумеренной старушечьей страсти к преферансу. Впоследствии я не жалел, впрочем, об этом "пропавшем" вечере, потому что во время бесконечных распассовок я впервые узнал о том, что Елизавета Михайловна Неворотова хорошо знала Ф. М. Достоевского и некоторое время переписывалась с ним.
Николай, пикируясь с тетушкой, допустил какую-то бестактность, и разобиженная старуха бросила карты, жалуясь на неучтивость и грубость "нынешней" молодежи, сопоставила, пользуясь случаем, "век нынешний и век минувший" и, глубоко вздохнув, сказала:
-- Всем вам вежливости-то надо бы у Федор Михайловича учиться. Какой это был скромный и деликатный человек!..