-- Так ведь он вашим женихом был, а я -- только племянник,-- защищался Николай.
-- Не ври! Женихом моим он не был, а только... любил он меня... ухаживал за мной...
-- Знаем, знаем, тетушка. Недаром он вам целую кипу писем написал.
-- А ты помалкивай! Какое тебе дело до писем?!
Старуха окончательно рассердилась, встала из-за стола и, тяжело передвигая больные опухшие ноги, ушла в свою комнату, не простившись с нами.
-- Вот всегда так,-- сказала Анастасия Михайловна, с грустью посматривая на неоконченную пульку.-- Зачем ты расстраиваешь тетку? Ведь знаешь, что это ее больное место.
Я был молчаливым свидетелем этой маленькой семейной сцены. Понятно, что мне захотелось подробнее узнать историю знакомства Елизаветы Михайловны с Достоевским, и, как: только ушла мать Николая, я попросил его подробнее рассказать все, что он знает об этом. Но узнал от него я очень немного.
Елизавета Михайловна рано осталась круглою сиротой... Будучи старшей в семье, она вынуждена была заботиться о воспитании своих многочисленных братьев и сестер. Вся ее молодость прошла в этих заботах. С Достоевским она встретилась на базаре, где она с лотка продавала хлеб. В молодости Елизавета Михайловна, говорят, была очень красива; неудивительно, что Достоевский заметил ее и подошел к ней ближе, чем он обычно подходил к людям.
Я не мог удовлетвориться этими крайне скудными сведениями и сказал Николаю, что попытаюсь как-нибудь подойти к старухе и добиться от нее более полного рассказа о встрече ее с Достоевским, а, может быть, и разрешения прочесть его письма.
-- Могу вперед сказать, что это тебе не удастся. Тетка ревниво бережет письма и никому их не показывает.