С тех пор прошло четыре года. Четыре года войны и мира. Распри продолжались. Парти Энн и ее зять по-прежнему не выносили друг друга.
За эти четыре года Равенель тысячу раз грозил покинуть "Цветок Хлопка", но Магнолия и Ким опутали его слишком сладостными сетями. Его бунт сводился обычно к карточной игре на берегу, за которой он часто спускал все деньги, накопленные за долгие недели вынужденной бережливости: те небольшие местечки, у пристаней которых большей частью останавливался "Цветок Хлопка", отнюдь не располагали к трате денег.
Мало-помалу, впрочем, жизнь на реке, такая легкая, такая привольная, такая беспечная, начала захватывать и его. В начале сезона приходилось выучить новую роль. Это было самое трудное. В остальное время можно было предаваться безделью. К счастью, завсегдатаи плавучих театров любили смотреть уже знакомые пьесы.
Никогда еще не было на "Цветке Хлопка" столько домашних пирогов, печений, солений, вина и фруктов. Сделав Гайлорда Равенеля предметом своих тайных мечтаний, обитательницы прибрежных городов от Великих Озер до Мексиканского залива несли к его ногам всевозможные подношения. Актеры "Цветка Хлопка" утверждали со смехом, что Равенель -- настоящий колдун.
Может быть, со временем он окончательно примирился бы с жизнью на реке. Иногда, когда они оставались наедине, маленький капитан заговаривал о будущем.
-- Когда меня не станет, плавучий театр будет, конечно, принадлежать вам и Магнолии.
Равенель смеялся: капитан Энди был полон сил и здоровья. Его большие карие глаза зорко следили за всем; в бачках, которые он почти беспрерывно теребил своей смуглой маленькой рукой, почти не было седины, проворные ноги носили его от кормы до носа, ни на минуту не оставаясь в покое.
-- На эту тему, капитан, мы поговорим серьезно лет через пятьдесят, -- отвечал Равенель.
Между тем конец настал скоро. Направляясь в Сент-Луис, "Цветок Хлопка" налетел на громадное затонувшее дерево. Было еще почти совсем темно, и над рекой стоял густой туман. Старый "Цветок Хлопка" немедленно пошел бы ко дну. Новый доблестно встретил удар. Покрывая шум поднявшейся тревоги, слышался высокий фальцет капитана Энди: он пересыпал свои приказания отборной и веселой руганью. Маленькая фигурка его сновала по судну: вверх, вниз, туда, сюда!.. И вдруг он оказался за бортом, в тумане, в бурлящей воде, в объятиях старой желтой змеи, которая сжимала его все крепче и крепче, увлекала его все глубже и глубже -- до тех пор, пока он не перестал бороться с ней.
-- Река, -- повторяла Магнолия. -- Река. Река!