Была весна -- самое горячее время на ферме.
Даллас вышла из маленькой спальни за мастерской в пальто и новой весенней шляпе. Она подозвала верную Гильду Гонан.
-- Скажите всем, кто будет меня спрашивать, что я почуяла зов весны. И если придет мальчик за этой картиной, скажите ему, что срок только завтра.
Они спустились по лестнице и сели в ожидающий их автомобиль. Через Люп, вверх по Мичиганскому бульвару, на южную сторону. Чикаго, обычно еще серый в апреле, сегодня весь купался в золоте и лазури. Воздух был холодный, но в этой суровости его чувствовалось уже ласковое обещание.
Даллас и Пуль увлеклись воспоминаниями о Париже, планами о встрече там.
А помните ли... Только семь франков, куча народу, ну и обед же был... Так вы непременно приедете в июне, и тогда... масляные краски... Вот это дело, я говорю вам... Вы будете великой художницей, Даллас... Вспомните, что говорил Вибрей... Учиться... Работать...
Дирк был огорчен, но, чтобы скрыть это, пытался занять разговором генерала.
-- Шестьдесят миль парка. Гранд-бульвар, Дрек-сель-бульвар, Джексон-парк. Вот Гельстед-стрит. Самая длинная улица в мире.
-- Угу, -- подавал генерал вежливые реплики. -- Да, да. Вот как. Очень интересно.
Жирная, черная земля Верхней Прерии. Первые зеленые всходы там и сям. Парники. Наконец, ферма.