-- Вы и были повсюду, Селина, -- сказал Ральф. -- Видели все, что есть в мире прекрасного. Помните ли, вы мне когда-то рассказывали, что отец ваш, когда вы были еще маленькой девочкой, говорил вам: "Есть два только сорта людей, которые нужны миру. Одни -- как хлеб, другие -- как алмазы и изумруды". Вы -- хлеб, Селина.
-- А ты -- изумруд! -- быстро вставила она, смеясь.
Генерал был заинтересован, но очень мало что понял из этой беседы. Он посмотрел на часы и издал удивленный возглас.
-- А обед? Что скажет наша прелестная хозяйка, мадам Шторм? Очень не хочется удирать, но надо же и домой возвращаться! -- Он вскочил на ноги.
-- А она красавица, не правда ли? -- заметила Селина.
-- Нет! -- возразил отрывисто Ральф. -- Рот меньше глаз. У миссис Шторм расстояние отсюда вот до этого места (он для иллюстрации слегка провел пальцами по лицу Даллас) меньше, чем отсюда вот до тех пор; где рот меньше линии глаз, там нет красоты. Вот теперь взгляните на Даллас.
-- О, на меня! Да, тут вы найдете не маленький рот. Если для вас большой рот -- признак красоты, то я вам должна казаться прекраснее Троянской Елены, а, Ральф?
-- Вы и лучше ее, -- сказал Ральф просто.
А Дирк твердил про себя: "Вот как обстоит дело, Дирк де Ионг...". Снова и снова эта бессмысленная фраза.
-- Ах, эти обеды! -- восклицал генерал. -- Я не хочу показаться неблагодарным. Но эти обеды! Как охотно остался бы я здесь, на ферме, в тишине и уюте.