Вдова, очень эффектная в черном шелке, с длинной золотой цепочкой на пышной груди, восседала в кресле у стены, шагах в пяти от аукциониста. Она заметно важничала, вспыхивала, подымала глаза, опускала их, всеми силами старалась принять невинный вид.
Адам скользил взглядом по толпе. Он нагнулся вперед с застывшей улыбкой на лисьем лице. С вдовы, сиявшей нарядом справа, он перевел глаза на молодых щеголей, на старых кутил, на юношей, вдовцов, холостяков. Только от них и зависел успех аукциона. Адам искал кого-то среди них. Вот он увидел высокую фигуру в дверях и впился глазами в неподвижные глаза Первуса де Ионга. Он поднял высоко свой молоток -- и все глаза устремились на белокурую голову в дверях.
-- Ну, называйте сумму! Эй, молодежь Верхней Прерии! Эй, Первус де Ионг! Смотрите, что я продаю! Кто больше? Кто больше?
-- Пятьдесят центов. -- Это предложил Геррит Пон с другого конца зала. Крупная сумма для начала в этой местности, где один доллар часто является всей прибылью с продажи целого воза овощей на базаре.
-- Итак, -- стукнул молоток аукциониста. -- Пятьдесят центов. Кто превратит их в семьдесят пять? Кто дает семьдесят пять?
-- Шестьдесят. -- Это Иоганн Амбул, вдовец, возраст которого давно перевалил за названное им число.
-- Семьдесят. -- Геррит Пон.
Адам Оом шепотом повторил, смаковал "семьдесят".
-- Леди и джентльмены, я не решаюсь повторять вслух такие цифры! Мне было бы стыдно! Взгляните на эту корзинку, джентльмены, и скажите сами!
-- Семьдесят пять. -- Это осторожный Амбул.