-- Приедет в лодке! -- радостно повторила вся просиявшая Марианита. -- Слышишь, Гертрудочка: Фернандо приедет в лодке! Ах, как это будет весело! Мы отправимся ему навстречу в нашей парадной барке, убранной пестрыми флагами и цветами. Я непременно упрошу папу...
Но, взглянув на сестру, она невольно прикусила язык и устыдилась своей эгоистичной радости. Гертруда, полуприкрытая своими роскошными волосами, стояла на коленях перед изображением Мадонны.
-- Прости меня, моя дорогая Гертрудочка! -- сквозь слезы виновато проговорила она, опускаясь на колени рядом с сестрой и целуя ее в низко склоненную голову. -- Прости мне, что я в своей радости не заметила, что творится с тобой... Так ты, значит, любишь дона Рафаэля?
-- Не знаю... Могу сказать только то, что если бы он умер, умерла бы и я, -- произнесла еле слышным голосом Гертруда, подняв голову и повернув к сестре свое прекрасное, но теперь смертельно бледное лицо.
Марианита бросила взгляд на лицо сестры и продолжала самым нежным тоном:
-- Вижу, вижу, что любишь. Не бойся, дорогая Гертрудочка, Пресвятая Дева Мария помилует и спасет его. Я вместе с тобой помолюсь за него, -- в порыве жалости и непоколебимой детской веры прибавила девушка и также молитвенно возвела к небу руки.
-- Взгляни, пожалуйста, Марианиточка, опять в окно: не едет ли еще кто... Может быть, и Рафаэль... Я чувствую, что он... Но сама не могу, -- попросила через некоторое время прерывистым голосом Гертруда, не меняя своего коленопреклоненного положения перед священным изображением.
Марианита тотчас послушно поднялась, утерла платком заплаканные глаза и снова подошла к окну. Золотистая дымка, покрывавшая до сих пор равнину, сменилась пурпурно-фиолетовою. Но не было видно больше ни одного живого существа.
-- Никого больше нет, -- заявила Марианита. -- Вернее всего, дон Рафаэль был заранее предупрежден о грозящей опасности и явится потом в лодке, -- добавила она, чтобы успокоить сестру.
-- Нет-нет, этого быть не может! -- возразила Гертруда с не свойственной ей страстностью. -- Я чувствую... я уверена, что он должен быть непременно сегодня вечером... даже ночью. Он пренебрежет всеми опасностями, лишь бы... Наверное он уж близко... Смотри хорошенько, милая Марианиточка, во все стороны... Мои глаза застилаются слезами, и я сама ничего не могу разглядеть. Смотри как можно внимательнее. Он должен быть на своем любимом коне... Ах, как я люблю этого благородного боевого коня, который столько раз выносил своего господина целым и невредимым из самых жарких схваток с врагами! Сколько раз я снимала со своей головы цветы, чтобы украсить ими прекрасную гриву этого чудного коня... О Пресвятая Дева Мария! О сладчайший Иисусе! Спасите моего дорогого Рафаэля...