Пока происходила эта беседа между сестрами, наводнение продолжало свое пагубное дело. К частым и резким ударам набатного колокола стал примешиваться громоподобный гул быстро надвигавшейся воды, которая уже начала заливать равнину. В воде эффектно отражались двойные отблески: золотистого серпа луны, только что появившейся на безоблачном небе, и красноватых сигнальных огней, зажженных по распоряжению дона Мариано на плоской кровле гасиенды и на ее вышке, чтобы указать путь тем, кто, быть может, еще бродил по равнине и искал спасения от воды. Таким образом, слух и зрение злополучных путников были предупреждены о грозной опасности и находившиеся еще в отдалении могли вовремя вернуться назад; тех же, которые уже находились вблизи гасиенды, звуки колокола и блеск огней должны были ободрить.
Марианита, продолжавшая наблюдать в окно, сообщала сестре все, что замечала снаружи. Когда наводнение уже захватило все пространство, которое наблюдательница могла охватить взглядом, и волны со страшным шумом стали яростно разбиваться о подошву горы, увенчанной гасиендой, перед ними показались два всадника, несшиеся во весь карьер.
Наблюдательница тотчас же заметила их и испуганно вскричала:
-- Гертруда, Гертруда, сюда, прямо наперерез воде, вихрем несутся два всадника!.. О Господи, вдруг они опоздают?.. Наши с вышки машут им руками... А вот несколько наших вакеро также понеслись верхом вниз по шоссе, навстречу им... У каждого из них в руках лассо, чтобы, вероятно, бросить его, если кто из всадников будет тонуть... Да лучше подойди сама к окну, Гертруда. Я не знаю, кто эти всадники. Может быть, один из них дон Рафаэль. Крикни ему погромче... твой голос сразу ободрял бы его, и оп...
-- Ах нет, мне не вынести такого ужасного зрелища! -- со стоном отозвалась старшая сестра. -- Я могу только молиться о спасении... Смотри лучше ты одна, Марианита, и говори мне, что увидишь.
-- Оба всадника на темных лошадях, -- продолжала передавать свои наблюдения младшая сестра, сама трясясь, как в злейшей лихорадке. -- Один из них невысокого роста и одет, как погонщик мулов...
-- А другой? -- нетерпеливо прервала сестру Гертруда.
-- Другой -- гораздо выше и сидит на лошади совсем прямо, точно едет на прогулку...
-- А каков он видом?.. Лицо его? -- снова перебила Гертруда умоляющим голосом.
-- Лицо?.. -- запнулась было Марианита, но тотчас же продолжала: -- Впрочем, теперь я вижу и его лицо. Он очень красивый, с черными усами и благородными чертами лица. На его черной шляпе блестит золотой шнур... Он совсем спокоен, точно не видит никакой опасности. По-видимому, это очень храбрый...