-- Это он, он! -- голосом, полным радости и отчаяния, воскликнула Гертруда.
И быстро вскочив на ноги, она бросилась было к окну, но в двух шагах от него лишилась сил и беспомощно упала на пол.
Марианита кинулась к ней на помощь, но Гертруда отстранила от себя сестру и сказала ей слабым голосом:
-- Продолжай, пожалуйста, свои наблюдения, Марианита, и говори мне... О Господи, спаси его!
-- Спаси их, Пресвятая Дева Мария! -- прошептала и Марианита. Затем, подойдя к окну, она снова принялась смотреть в него. -- Вот они барахтаются в воде, -- продолжала она задыхающимся от волнения голосом. -- Но пока вода еще не так глубока, едва доходит до колен лошадям... Они бегут по ней... еще несколько скачков, и они будут у наших нижних ворот... Ах нет, нет, не успевают: вода становится все глубже и глубже!.. Вот они уж поплыли... кони и всадники держатся по-прежнему спокойно... Тот, который поменьше ростом, даже что-то запел, но что именно, никак не разберу. (Девушка высунула из окна голову и прислушалась). Ах, теперь слышу, слышу! -- воскликнула она. -- Он поет: "В руки Твои, Господи, предаю дух мой!.." Иисус Мария! -- вдруг пронзительно вскрикнула она. -- Я их больше не вижу... вода совсем покрыла их!
На несколько мгновений в комнате наступило мертвое молчание, нарушаемое лишь доносившимися снаружи грохотом вод и криками людей, желавших оказать помощь боровшимся с грозной стихией.
Старшая сестра лежала ничком на полу, а младшая стояла около нее на коленях и, содрогаясь всем телом, тихо шептала молитвы.
Но вот младшая поднялась, подошла к окну и снова выглянула в него.
-- А, теперь я опять вижу их! -- радостно воскликнула она. -- Но в седле остался только один... тот, высокий, с черными усами, а другой, поменьше, несется по воде без лошади... Вот высокий поймал его, поднял и положил поперек своей лошади... Какая, однако, у него сила: поднял взрослого человека, как ребенка!.. Да и конь его, должно быть, такой же сильный: борется с волнами и несет на себе сразу двоих... Вот он приближается с ними к ограде и... О Пресвятая Дева, неужели Ты дашь погибнуть этому храброму кабальеро, который так мужественно борется не только за собственную жизнь, но и за чужую?
-- Это он, он, Рафаэль! -- с гордостью воскликнула Гертруда, начиная, наконец, приходить в себя и приподнимаясь. -- Кто же еще в состоянии совершать такие подвиги?