Следующий этап в развитии жанра -- первая треть XIX века, ознаменованная повышенным интересом к географическим открытиям и в связи с этим к путешествиям: "...в России только в 1815--1826 годах было предпринято 15 кругосветных плаваний, 10 экспедиций в Арктику и более 20 путешествий в различные районы земного шара. В крупнейших журналах ("Сын отечества", "Соревнователь просвещения и благотворения", "Северный архив" и др.) вводятся специальные разделы "путешествий"" { Гуминский В. Открытие мира, или Путешествия и странники. М., 1987. С. 184.}. В этот период разрабатывается схема маршрутов, путеводитель по достопримечательностям, перечень мест, которые необходимо было посетить русскому культурному человеку, чтобы получить наиболее полное представление о стране пребывания. П. И. Сумароков, к примеру, в "Прогулке за границу" (1821) подробно указывает, в каких гостиницах удобнее всего останавливаться, во сколько обходятся "общие столы", сколько нужно везти с собой денег, чтобы не оказаться в неловком положении и пр. Н. И. Греч пишет о том, что путешественники запасаются его "Путевыми письмами" именно потому, что в них "находятся практические замечания и указания, что эти письма служат для них путеводителем" { Греч Н. И. Письма с дороги по Германии, Швейцарии и Италии. СПб., 1843. С. 12.}.
В развитии жанра "литературного путешествия" со временем замечается сближение с эпическими и публицистическими жанрами, что отразилось на позиции автора -- героя путешествия и на стиле, постепенно утратившем черты карамзинской эстетической программы, т. е. сентиментальной повествовательной манеры ("Письма русского офицера" Ф. Н. Глинки, публицистика В. К. Кюхельбекера, "Путешествие в Арзрум" А. С. Пушкина и др.).
К 1840-м годам влияние на путешествие публицистических жанров, в частности, очерка и его разновидности -- физиологического очерка, становится преобладающим. Жанр "письма" именно в эти годы пользуется особой популярностью, чем можно объяснить появление целого ряда интересных его образцов: "Путевые письма из Англии, Германии и Франции" (СПб., 1839), "Письма с дороги по Германии, Швейцарии и Италии" (СПб., 1843) Н. И. Греча; "Хроника русского" (1827--1845) А. И. Тургенева; "Парижские письма" (1847) П. В. Анненкова; "Письма об Испании" (1847--1849) В. П. Боткина; наконец, письма "Из-за границы" (1856--1857) А. Фета.
Живой интерес вызвали опубликованные в "Современнике" за 1847 год "Парижские письма" П. В. Анненкова и "Письма об Испании" В. П. Боткина, вышедшие позднее отдельными изданиями. Их высоко оценили Белинский, Гоголь, Тургенев, Чернышевский. В рецензии последнего на отдельное издание "Писем" Боткина (СПб., 1857) содержится замечание о том, что в течение 1836--1846 годов вышло по крайней мере девять "путешествий" по странам Западной Европы. В 1850-е годы они появлялись гораздо реже, так что сравнивать "Письма" Боткина было "решительно не с чем" { Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч.: В 15 т. Т. 4. М-, 1948. С. 223.}. Между тем первое письмо Фета к тому времени уже было опубликовано в "Современнике".
Откликаясь на "Парижские письма" П. В. Анненкова, Гоголь писал их автору: "Много наблюдательности и точности, но точности дагерротипной. Не чувствуется кисть, их писавшая; <...> в письмах не видно, зачем написаны письма. В то же время прочел я письма Боткина. Я их читал с любопытством. В них все интересно, может быть именно оттого, что автор мысленно занялся вопросом разрешить себе самому, что такое нынешний испанский человек, и приступил к этому смиренно, не составивши себе заблаговременно никаких убеждений из журналов, не влюбившись в первый выведенный им вывод...".
Оспаривая это мнение, Боткин писал Анненкову 24--25 августа 1847 года: "...он (Гоголь.-- И. А.) хвалит мои "Письма" за то же, за что бранит ваши. Они "бесцельны", то есть вы должны заранее составить себе взгляд, убеждение и на них натягивать каждое ваше ощущение или суждение! Помилуй вас бог! Такой догматизм убьет весь живой интерес, эту живую, оригинальную индивидуальность, которая для меня так дорога в ваших "Письмах". <...> А сколько в них ума простодушного, меткого, разгульного, живого! Гоголь так погряз в доктринерстве, что уже не может понять всей прелести "бесцельности". <...> Чтобы понять артистическое и "бесцельное", надобно иметь большую свободу в чувствах и мыслях, надобно широко и без предрассудков смотреть на жизнь, наконец, надобно иметь большую терпимость" { Боткин В. П. Литературная критика. Публицистика. Письма / Сост., подг. текста, вступ. ст. и примеч. Б. Ф. Егорова. М., 1984. С. 277.}.
Характеристику Боткина отчасти можно отнести и к "Письмам из-за границы" Фета: они так же "бесцельны" и "артистичны", много говорят о вкусе автора, его умении "живописать" увиденное. Однако очерки Фета Боткин охарактеризовал очень сдержанно: "...его дорожные впечатления, напечатанные в ноябрьском "Современнике", местами очень посредственны, а местами прелестны; поэтическая натура так и вырывается из хлама" {Переписка И.С. Тургенева: В 2 т. Т.1. М., 1986. С. 371--372.}. Отзыв И. С. Тургенева тоже немногословен: "...он написал несколько грациозных стихотворений и подробные путевые записки, где много детского, -- но также много умных и дельных слов -- и какая-то трогательно-простодушная искренность впечатлений. Он -- точно душка, как Вы его называете" (письмо Л. Н. Толстому от 28 ноября 1856 г.) (Тургенев. Письма. Т. 3. С. 43).
Фет посетил Европу в период, наступивший после революционных событий конца 1840-х годов и поражения России в Крымской войне, отозвавшегося болью во всем русском обществе. Будучи на службе, хотя и не участвуя непосредственно в военных действиях, Фет глубоко переживал эти события. Это не могло не сказаться в особо пристрастном отношении его к победителям.
Франция жила при Наполеоне III, который способствовал развязыванию Крымской войны 1853--1856 годов, в этой войне у французов были особые цели. Вторая Империя переживала экономический и политический подъем. В 1855 году в Париже открылась Всемирная выставка, которая должна была продемонстрировать промышленный прогресс Франции. Это дорогостоящее предприятие имело целью укрепить внутри страны и за ее пределами убеждение в прочности бонапартистского режима. Продолжалась реконструкция Парижа, начатая в 1852 году. Столица приобретала новый облик: узкие кривые и дурно пахнувшие улицы, заселенные "санкюлотами", сменились широкими проспектами, застроенными богатыми особняками, дворцовыми ансамблями. Перестройкой руководил новый префект департамента Сены Э. Османн, назначенный на этот пост в июне 1853 года. Размах строительных работ должен был уверить Европу в мысли о процветании Империи. Но, несмотря на заключение Парижского мира 30 марта 1856 года и оживление внешней торговли, в ряде отраслей промышленности начали проявляться признаки спада.
Напротив, в странах Германского союза, распавшегося во время революции 1848--1849 годов и восстановленного в 1850-м, на фоне усилившейся политической реакции наблюдался мощный рост промышленности, приведший в 1860-х годах к объединению вокруг Пруссии. Несмотря на территориальную разобщенность, германские государства производили впечатление хорошо отлаженной хозяйственной машины. В разобщенной Италии господствовали австрийцы. Разделенная границами страна переживала политический кризис, который завершился лишь после революции 1859--1860 годов.