И тайной скорбию мечта его полна.
Каким-то чуждым сном весь блеск несется мимо,
Под шум ей грезится иной, далекий край;
Так древле дикий скиф средь праздничного Рима
Со вздохом вспоминал свой северный Дунай...
("Под небом Франции, среди столицы света..."; 1856)
Если верить И. С. Тургеневу, большой отрезок жизни проведшему в Париже, русские путешественники за границей, как правило, скучали. Причину скуки Тургенев видит в том, что "русские, путешествующие по чужим краям <...>, в сущности мало знакомятся с чужими краями; то есть они видят города, здания, лица, одежды людей, горы, поля, реки; но в действительное, живое соприкосновение с народом, среди которого странствуют, они не вступают. Они переезжают с места на место, окруженные все тою же сферою, или, как говорится ныне, "средою" гостиниц, кельнеров, длинных счетов, звонков, общих обедов, наемных слуг, наемных карет, наемных ослов и провожатых <...>" { Тургенев И.С. Из-за границы. Письмо первое // Тургенев. Соч. Т. 15. С. 8.}. Но, по наблюдениям того же Тургенева, есть "одно место на свете, где русские не скучают: Париж". Однако Фет скучал и в Париже. В письме к Л. Н. Толстому от 16 (28) ноября 1856 года Тургенев описывал душевное состояние Фета, приехавшего навестить его в имение Виардо: "...более несчастного, потерянного существа Вы вообразить себе не можете. Он скучал так, что, хоть кричать, никого не видал, кроме своего слуги француза" (Тургенев. Письма Т. 3. С. 42). Впрочем, и сам Тургенев не обольщался прелестями парижской жизни. "Французская фраза, -- писал он в том же письме, -- мне так же противна, как Вам -- и никогда Париж не казался мне столь прозаически-плоским". Правда, это впечатление возникает у Тургенева при сравнении с другими временами, свидетелем которых он стал, а именно эпохой революции 1848 года, когда Париж ему "больше нравился". Что до Фета, то его не привлекал и Париж, затопленный "изменчивой народной волной" революции.
Размышляя об исторически сложившихся качествах национального сознания, о "духе" немцев и французов, Фет сравнивает прошедшее, настоящее и будущее европейских стран. Выводы его малоутешительны: немцам, несмотря на общий упадок культуры, все-таки удалось хотя бы в общественной жизни сохранить исконно присущее им стремление к идеалу. Французы интересны своей деятельной натурой, но ни в прошлом, ни в настоящем они не дали развиться духу, все свои усилия направив на удовлетворение сиюминутных потребностей.
К сожалению, о содержании итальянских "писем" можно только догадываться, но материал, который дают нам воспоминания Фета, его стихотворения об Италии, антологические стихи, переводы, а также рассуждения об итальянских мастерах, чьи произведения хранятся во всех европейских музеях, позволяет сделать вывод о том, что для Фета, как и для большинства путешественников XIX века, Италия оживала в своем прошлом и ничем не могла порадовать в настоящем:
Италия, ты сердцу солгала;