Из-за границы

Следующий этап в развитии своего идеала Фет видит в Возрождении, в самой "духовной" сфере искусства -- живописи Рафаэля. В Мадонне Рафаэля (как в Венере Милосской, Дездемоне, Гретхен, Офелии) Фет видит вечный, вневременной, непреходящий идеал, запечатлеть который может только гений в порыве творческого вдохновения и откровения. Вечный идеал Фет противопоставляет "идеалам явлений будничных", то есть типичных, "на которых отразились все стороны предмета, хорошие и худые".

При всем неприятии основных позиций "натуральной школы" Фет вполне совпадает с мнением Белинского о так называемых низких темах, против которых активно выступали постоянные оппоненты Белинского. В статье о "Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем", напечатанной в "Библиотеке для чтения" в 1834 году, О. И. Сенковский назвал Гоголя "малороссийским Поль де Коком", который выбирает для изображения "грязные предметы". Защищая Гоголя от критики подобного толка, Белинский привел в качестве примера отношения современной западноевропейской культуры к "низким" темам картину Мурильо, хранившуюся в Лувре. На картине изображен мальчик, с увлечением давивший вошь у себя на рубашке. В названной статье Белинский сравнивает картину Мурильо с эпизодом из "Мертвых душ" Гоголя: "...одна из известнейших галерей в Европе хранит, как бесценное сокровище, картину великого Мурильо, представляющую мальчика, который с усердием и обстоятельно занимается тем, что будочник сделал спросонья и мимоходом" { Белинский. Т. 10. С. 293.}. Эта же картина привлекла внимание Фета, назвавшего ее "истинной жемчужиной галереи". Он тоже привел сравнение с Гоголем (навеянное, по-видимому, статьей Белинского): ""Мальчик", казнящий перед распахнутой грудью, на внутренней складке рубашки, насекомое, получившее у Гоголя прозвание зверя".

Высокие достижения искусства прошедших веков Фет противопоставил современному искусству, совершенно утратившему понимание сущности прекрасного. "Преднамеренность", "холод, дидактика и безвкусие" характеризуют его.

По натуре своей или под влиянием обстоятельств, Фет был "домоседом", для которого состояние деятельного покоя всегда было более естественным, чем безделье в странствиях. Много позже, вспоминая поездку по Европе, Фет признался: "Самое ненавистное для меня в жизни -- это передвижение моего тела с места на место, и поэтому наиболее уныния наводящими словами для меня всегда были: гулять, кататься, ехать. Самый резвый рысак в городе и самый быстрый поезд железной дороги для меня, превращенного при передвижении в поклажу, все-таки убийственно медленны" (MB. Ч. 1. С. 170).

Тем не менее, заграничное путешествие 1856 года стало в определенном смысле вехой жизненного пути Фета. Об этом свидетельствуют не только стихи, которые он посылал в письмах к друзьям (среди них такие шедевры, как "Италия", "На развалинах Цезарских палат", "Туманное утро", "Снился мне берег скалистый...", "У камина" и др.). Не случайно и свадьба с Марией Петровной Боткиной в августе следующего, 1857 года была сыграна в Париже. Тургенев был шафером на этой свадьбе.

Вместе с тем очерки Фета стали первым серьезным опытом поэта в публицистическом роде, к которому он будет не раз обращаться в своей дальнейшей литературной деятельности. Отмеченные своеобразием фетовского взгляда на мир ("трогательно-простодушного", по выражению Тургенева), они заметно отличались от всего, созданного в русской литературе ранее в этом жанре. В путевых зарисовках Фета пестрота картин, частая перемена в настроении, в стиле создают атмосферу непредвзятого, сиюминутного и зачастую случайного наблюдения, ценного своей неповторимостью, каким-то особым "личным" отношением и отсутствием того "дидактического" начала, которое Фет активно отвергал. В них он остался верен своей позиции свободно творящего художника.

Путевые впечатления

Автографы всех заграничных очерков Фета неизвестны. В настоящем издании тексты воспроизводятся по первым публикациям в Совр.

В заграничную поездку Фет отправился в июне 1856 по совету доктора Эрдмана, о чем сообщается в MB: "С самого детства желудок мой упорно отказывался от своих обязанностей, навлекая на меня целый рой недугов, начиная с горловых и глазных болезней; а в последнее время недуги эти до того усилились, что я вынужден был прибегнуть к совету ученых дерптских врачей" (MB. Ч. 1. С. 135). Врачи рекомендовали Фету обратиться к одному известному доктору, только что вернувшемуся из Севастополя, однако, несмотря на его совет немедленно приступить к радикальному лечению, Фет, будучи в Петербурге, обратился к другому доктору, имя которого случайно попалось ему на глаза на улице. В отличие от своих ученых коллег Эрдман нашел у Фета общее расстройство дыхательных путей и посоветовал весной отправиться в Карлсбад.