-- Ну, слава Богу, -- сказал с комическим вздохом барон, снова передвигая свое кресло вполоборот к адъютанту.
-- Ей! -- крикнул он своим громким, привычным командовать голосом. В столовой послышался топот толстых подошв, который был встречен из кабинета повелительным: чаю! Но в ту же минуту шарообразный Петр уже появился на пороге с подносом, на котором стоял стакан чаю и хлебная корзинка. -- Сошли [портфейль] с вестовым в канцелярию к старшему писарю, чтобы отправить сию минуту летучкой, -- сказал [адъютант] вполголоса адъютант, передавая портфель освободившемуся от подноса Петру.
-- Ну, садитесь, князь, и побеседуем, если не очень устали. А не то, без церемонии ступайте спать. А мне, должно быть, сегодня долго придется беседовать с моим шумом в левом ухе и связанной с ним бессонницей.
-- Что касается до меня, -- сказал адъютант, придвигая к себе стакан с чаем и ломая [адъютант] бублик, -- я очень рад после нестерпимого зною отдохнуть у вас часок-другой, -- тут так прохладно.
-- Чем же вас угощать, князь? Не хотите ли хорошую, одесскую сигару?
-- Благодарю, я не позволяю себе курить сигар.
-- Даже чужих?
-- Тем более чужих -- от чужих необходимо переходить к собственным.
-- Ну, так вот -- закуривайте папироску.
-- Если позволите, полковник, -- я закурю свою. [Я прив<ык>].