Учась в университете, Фет почти не посещал лекций. Исключением были лекции Д. Л. Крюкова -- профессора римской словесности и древностей. Увлечение лекциями Крюкова о поэзии Горация побудило Фета к самостоятельной работе: он перевел несколько од Горация. С переводом одной из них "К республике" Крюков ознакомил студентов и попечителя университета. И на несколько лет Гораций стал любимой "темой" Фета. Затем "Гете со своими римскими элегиями и Германом и Доротеей и вообще мастерскими произведениями под влиянием античной поэзии увлек меня до того,-- вспоминал поэт,-- что я перевел первую песню Германа и Доротеи" (А. А. Фет. Ранние годы моей жизни. М., 1893, с. 209).
Со своими переводами Горация Фет познакомил И. С. Тургенева при их первой встрече в 1853 году в Спасском-Лутовинове (Фет в то время жил рядом в имении Новоселки Мценского уезда). Встреча их была дружеской. Тургенев, любивший и знавший античную поэзию, не только восхищался фетовскими переводами Горация, но взял на себя труд сверить их построчно и обещал оказать содействие в напечатании, как только вся работа над одами Горация будет закончена. Поддержка Тургенева привела к тому, что в короткий срок перевод, над которым Фет работал более 15 лет, был окончен. И в 1856 году Фет возобновил разговор с Тургеневым о своих переводах. Правда, главной заботой Тургенева стало издание сборника стихотворений Фета, который вышел в 1856 году, но обещание, данное им относительно переводов, было Тургеневым исполнено. При его содействии "Оды" Горация в переводе Фета были опубликованы в журнале "Отечественные записки" в No 1, 3, 5, 8 за 1856 год. И тогда же вышли отдельным изданием. Тургенев принял участие в редактировании перевода. Он стремился освободить перевод от архаичных, устаревших слов и выражений, которые Фет часто употреблял и которые вместе с синтаксической усложненностью делали его иногда трудно-воспринимаемым. Фет не всегда был согласен с Тургеневым.
Положительную оценку переводу дал Н. Г. Чернышевский: "Г. Фет трудился серьезно и добросовестно и, действительно, успел дать нам перевод, который должен быть назван капитальным приобретением для русской литературы" (Н. Г. Чернышевский. Оды Квинта Горация Флакка. ПСС, т. 4. М., 1948, с. 509).
Но были и другие, более критические отзывы об этой работе. Фет болезненно воспринял рецензию на перевод Горация профессора Московского университета С. Д. Шестакова, напечатанную в "Русском вестнике" No 1 за 1856 год. Фет даже опубликовал ответ на эту рецензию, в котором объяснял цели, задачи и принципы своей переводческой деятельности. Глубоко чувствуя и воспринимая поэзию древних, он хотел познакомить с ней возможно больший круг образованных людей. Он был уверен, "что только погружаясь от времени до времени в первобытный источник, поэзия какого бы то ни было народа может, как богиня, сохранить вечную свежесть и не впасть в дряхлое безвкусие" (А. Фет. Ответ на статью "Русского вестника".-- Отечественные записки, 1856, No 6, с. 28). Свою работу он начинал с подстрочного перевода. Отказавшись от намерения переводить размером подлинника, он искал размер, руководствуясь своим поэтическим слухом. Дальше начиналась работа над словом. При этом Фет исходил из убеждения, что переводить надо, точно следуя подлиннику, не добавляя ничего от себя. "Сочинять Горация, искажать произвольной формой или, с другой стороны, опошлять буквальным переводом... я не мог решиться" (там же, с. 29).
Итак, переводы Фета критиковались, брались под сомнение. Особенно эти нападки усилились в 60-е -- 70-е годы, когда вообще Фет перестал пользоваться доброжелательным вниманием критики. Ему необходим был союзник, человек, который бы понимал значение переводов, разделял бы его взгляды в этой области. И был бы достаточно авторитетен. И такой человек нашелся.
В ЦГАЛИ хранятся письма Фета к Якову Карловичу Гроту (1812--1893), видному ученому-филологу, академику (ф. 123, оп. 1, ед. хр. 61). Они относятся к 1880-м годам (хотя Фет познакомился с Гротом еще в 1864 году) и посвящены в основном переводческой деятельности поэта. Дата первого письма -- 20 августа 1883 года. Причины, побудившие Фета "возобновить" знакомство с Гротом, были следующие. Фет закончил перевод всех произведений Горация и собирался их издать. Имея по опыту издания перевода "Фауста" в 1882 -- 1883 годах "затруднения с московскими типографиями, из которых получить книгу в надлежащем виде почти невозможно", и не желая "...видеть труд целой жизни испорченным ошибками и неряшливостью", он решил обратиться к Гроту за советом как к человеку, опытному в издательском деле (см. там же, ед. хр. 61, л. 1 об.).
Кстати, Грот начинал как переводчик. В 1838 году в "Современнике" был напечатан его перевод поэмы Байрона "Мазепа", затем последовал перевод "Саги о Фритьофе" шведского поэта Тегнера. Переводы получили одобрение В. Г. Белинского и В. А. Жуковского. Однако позднее Грот целиком занимался филологией, историей литературы. Им было подготовлено издание сочинений Г. Р. Державина, затем были подготовлены к печати письма Екатерины II, сочинения и письма И. И. Хемницера, письма H. M. Карамзина. Самую широкую известность получило имя Грота как инициатора и учредителя Комитета по сооружению памятника Пушкину в Москве. Одна из главных ролей принадлежала ему в церемонии и торжестве открытия памятника в 1880 году. На средства, оставшиеся от собранного на памятник, Академией наук были учреждены премии имени Пушкина за исследования по истории языка и литературы и за сочинения по изящной словесности. Пушкинской премии 1884 года (2-е присуждение) был удостоен Фет за перевод произведений Горация.
Инициатором выдвижения стал Грот, сумевший оценить заслуги Фета в области перевода после ознакомления с присланными ему переводами "Фауста" Гете и книги Горация. Рецензировал работу профессор римской словесности И. В. Помяловский. Поставив перевод в один ряд с переводами "Илиады" Н. И. Гнедича и "Одиссеи" Жуковского, он утверждал, что "по языку и отделке стиха перевод г. Фета стоит неизмеримо выше перевода Гнедича, а по непосредственному изучению подлинника -- выше перевода Жуковского... с одной стороны, он представляет обогащение нашей поэтической литературы, а с другой -- содействует верному ознакомлению читающей публики с одним из великих поэтов античного мира" (Отчет о присуждении Пушкинской премии в 1884 г. СПб., 1884, с. 3).
Письма Фета к Гроту коротки, сдержанны, часто носят благодарственный или поздравительный характер. Но среди них выделяется письмо от 18 декабря 1885 года, которое ниже нами публикуется (ф. 123, оп. 1, ед. хр. 61, лл. 5--6). Это письмо -- обращение поэта к ученому, филологу, знатоку античной поэзии, поэту, каковым и был Грот (стихи которого были опубликованы посмертно).
Но прежде чем привести это письмо, необходимо сказать о фетовских переводах Ювенала и Овидия.