Королева стояла у дверей спальни, Васконселлос, опустив глаза, стоял посреди залы.
Одно мгновение королева простояла в нерешимости, грудь ее неровно поднималась, щеки то бледнели, то краснели. Но она вдруг оправилась и, выпрямившись, взглянула прямо в лицо Васконселлосу.
-- Сеньор, -- сказал она, -- придвиньте мне кресло. Подойдите и выслушайте меня. Помните ли вы о вашем пребывании при французском дворе?
-- Да, помню, -- отвечал Васконселлос.
-- Вы были несчастливы, сеньор. Я... О! Я тогда была очень счастлива!.. Я вас увидела, мои первые страдания начались от вас, потому что я вас полюбила. Не перебивайте меня, сеньор. Для вас я приехала в Португалию. Какое мне было дело до трона? Я думала... Я была безумна! Мне показалось, что я заметила любовь в одном из ваших взглядов. Я надеялась... Сеньор, я сама разбила мою жизнь, но сделала это ради вас.
Васконселлос опустился на колени, закрыв лицо дрожащими руками.
Королева говорила твердым, но тихим, как бы задыхающимся голосом; лицо ее выражало спокойствие отчаяния.
-- Я приехала сюда, -- продолжала она, -- но вместо обещанных почестей, я встретила оскорбления и унижения; моя прежняя жизнь была одним бесконечным праздником, теперь же я привыкла к слезам; я желала уединения, чтобы молиться Богу, но меня, женщину и королеву, втолкнули в грязные, отвратительные оргии, которые сумасшедший устраивает со своими лакеями, и у меня нет никого, кто бы утешил меня! Никого, кто бы защитил меня!
-- Государыня! -- воскликнул Васконселлос. -- Сжальтесь надо мной.
-- Сжалиться над вами, сеньор? -- повторила королева. -- Иногда, действительно, мне было жаль вас, потому что вы меня любите; я уже давно знаю это.