Глава XXVI. ВОСЕМЬ ЧАСОВ
Имя Васконселлоса произвело на четырех собеседников самое разное впечатление.
Королева была глубоко взволнована и не старалась скрывать этого. Инфант побледнел. Он почувствовал дрожь, которая леденит сердце при приближении врага. Что же касается девиц де Соль, то это имя сейчас же успокоило их и возвратило улыбку на их лица.
Протекшее время заменило в Симоне юношескую привлекательность мужественной красотой. Впрочем, он был, как две капли воды, похож на своего брата, Кастельмелора.
Тот же рост, та же фигура, тот же гордый взгляд. Только на благородном лице Васконселлоса не было заметно того фальшивого выражения, которое портило наружность его брата. Его непритворная откровенность и спокойное выражение его лица достаточно говорили за отсутствие в нем всяких честолюбивых и преступных желаний.
Он был одет в блестящий придворный костюм, и это платье до того увеличивало сходство между ним и братом, что королева невольно покраснела, вспомнив об оскорблениях, перенесенных ею от Кастельмелора.
Что касается инфанта, то он сделал несколько шагов назад и остановился в стороне.
"Они похожи, -- подумал он, -- и, вероятно, сердцем так же, как и лицом... Я этого желаю... Это должно быть так. Я даже не знаю, которого из двоих я ненавижу больше".
Васконселлос медленными шагами прошел по комнате и подошел к королеве, которой низко поклонился. Инфант, не спускавший глаз с королевы, с гневом заметил, что королева сама протянула руку Симону. Васконселлос прикоснулся к ней губами и сейчас же выпрямился.
-- Какой счастливый случай привел вас сюда, сеньор? -- спросила королева. -- Вы не приучили нас к удовольствию часто пользоваться вашими посещениями.