-- Только он знал о нашем браке, -- говорил инфант, -- только он и мог выдать нас.
-- Если бы вся Вселенная обвиняла его, -- отвечала твердым голосом королева, -- то и тогда я сказала бы: нет, Васконселлос не изменник!
-- Изабелла! -- прошептал монах.
Он хотел уже сказать через отверстие инфанту, чтобы тот позвал тюремщика, как вдруг дверь королевской комнаты отворилась, вошел Кастельмелор.
Монах удвоил внимание.
Медленно и гордо вошел граф, но это внешнее высокомерие скрывало тайный стыд и смущение.
При его приближении инфант отвернулся; но королева осталась неподвижна и взглянула в лицо графу.
-- Ваше величество! Я знаю, что мое присутствие вам ненавистно, -- сказал он с поклоном, обращаясь к королеве, -- но вам следует оставить эти презрительные взгляды, так как для нас обоих время обоюдного презрения прошло. Я слишком высоко стою, чтобы меня можно было презирать; мое могущество слишком велико, чтобы мне нужно было скрывать отныне то глубокое уважение, которое внушает мне ваш благородный характер.
С этими словами он снова поклонился, на этот раз инфанту.
-- Ваше высочество, -- продолжал он, -- вы виновны в оскорблении его величества. Ваша жизнь не защищена, как жизнь королевы, покровительством короля Франции.