Почтовая карета все еще неслась какъ вихорь.
Ночь была темная.
Отто подавилъ пружину своихъ часовъ; было два часа утра.
-- Чего бы не далъ я, чтобъ знать навѣрно, гдѣ мы! проговорилъ онъ.-- Боже мой, если мы опоздаемъ!
-- Если насъ не задержатъ на границѣ, сказалъ Гётцъ:-- и если найдемъ лошадей подлѣ Обернбурга, то ручаюсь, что поспеемъ во-время.
-- Дай Богъ! сказалъ Отто.
Потомъ, какъ-бы желая ободрить себя, онъ прибавилъ:
-- Ну, Альбертъ, кончай свою исторію.
-- Она кончена, отвѣчалъ Альбертъ.-- Теперь вы знаете, почему Маджаринъ говорилъ объ оскорбленіи... Бѣдная Евва! Можетъ-быть, ей дорого обошлась ея преданность!..
Онъ тяжело вздохнулъ.