Въ окнахъ, чрезъ низкія въ этомъ мѣстѣ укрѣпленія, виднѣлись тамъ-и-сямъ огни.
На луговинѣ, казалось, никого не было. По другую сторону широкаго и глубокаго рва они замѣтили какой-то слабый свѣтъ, медленно двигавшійся въ разныхъ направленіяхъ.
Хотя въ темнотѣ нельзя было ничего распознать, но легко было разсчитать, что этотъ свѣтъ двигался ниже стѣнъ по открытымъ камнямъ, служившимъ фундаментомъ для укрѣпленій.
Нашимъ странникамъ некогда было разсуждать и догадываться, какимъ-образомъ этотъ свѣтъ висѣлъ надъ пропастью.
На башнѣ часы пробили три раза: это было три четверти восьмаго. Въ сосѣднемъ кустарникѣ послышался какой-то шумѣ, который то стихалъ, то становился громче.
Отъ времени до времени раздавался то смѣхъ, то жалкій крикъ.
Братья были какъ-бы среди огромной залы; невидимый театрѣ возвышался прямо передъ ними; они, сами того не зная, шли чрезъ огромную толпу зрителей, разсѣянныхъ около замка.
Тѣ изъ зрителей, которые видѣли нашихъ всадниковъ, предполагали, что это вѣрно везутъ какія-нибудь забытыя принадлежности къ фейерверку, занимавшему исключительно умы нетерпѣливыхъ блутгаунтскихъ посѣтителей.
Предполагая, что Францъ въ замкѣ, братья хотѣли къ нему пробраться.
Со стороны платформы скрывался крутой берегъ рва подъ густыми вѣтвями кустарника.