Гости привилегированные, оставивъ теплыя залы, правда, немножко дрожали подъ деревьями аллеи; но, въ сущности, они приняли благоразумныя предосторожности противъ холода. Кавалеры застегнули до верху свои парижскія пальто; дамы закутались въ нѣжные мѣха и надѣли на свои большія и маленькія ножги вновь-изобрѣтенныя галоши, чрезъ которыя не слѣдовало проходить сырости.
Гости втораго порядка, гораздо-многочисленнѣйшіе, пріѣхавшіе изъ сосѣднихъ городовъ, гдѣ остановились на квартирахъ, старались смѣшаться съ героями праздника и подвигались какъ-можно-ближе къ почетнымъ мѣстамъ; нѣкоторые даже, пользуясь мракомъ, насильно занимали кресла, приготовленныя для значительныхъ акціонеровъ.
(Не надо забывать, что дѣло шло все-таки объ акціяхъ на сто-восемьдесятъ мильйоновъ).
Наконецъ, по опушкѣ сосѣдняго кустарника бродила другая толпа гостей, совершенно-неприглашенныхъ.
То были граждане Эссельбаха, Обергбурга и др., съ ихъ семействами, окрестные крестьяне и старые блутгауптскіе фермеры.
Гости перваго класса носили въ сердцѣ мысль объ обществѣ; ихъ угощали по-царски и обѣщали огромныя выгоды: они не могли нахвалиться честностью банкировъ, которые умѣли сдѣлать такое благородное употребленіе изъ своего капитала.
Въ этомъ отношеніи и Предмѣстье Сен-Жерменское и Шоссе-д'Антенъ и Предмѣстье Семт-Оноре были одинаковыхъ мнѣній.
Люди историческіе,-- а такихъ было тоже довольно, -- милостиво снисходили на предложеніе утроить свои капиталы. Пары и избирательная палата, бывшіе въ полномъ комплектѣ, съ трогательнымъ единодушіемъ обѣщали содѣйствовать.
На этомъ семейномъ праздникѣ, конечно, не было духа партій: тутъ можно было съ удовольствіемъ замѣтить, что аристократы и демократы способны понимать другъ друга, когда дѣло дойдетъ до желѣзныхъ дорогъ. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Надо умѣть смягчать запальчивость мнѣній для блага родной земли; а кто отвергнетъ пользу желѣзныхъ путей?