Онъ поднялъ руки и, схватившись за камень, прицѣпился въ ему изо всей силы; потомъ повисъ на рукахъ и поднималъ уже ногу на камень.
Гётцъ вздохнулъ свободнѣе.
Отто искалъ въ потьмахъ колбасы, про которую говорилъ Молу -- и не нашелъ; въ торопяхъ, онъ оперся обѣими руками на края отверстія мортиры; которая, скрипя, повернулась на оси своей.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Съ другой стороны рва также замѣтили свѣтъ, блуждавшій по стѣнѣ.
Зоркіе глаза различили бы двѣ человѣческія фигуры, висѣвшія между небомъ и землею.
Больше ничего нельзя было разобрать.
Предполагали, что устроивается какая-нибудь дивная штука для фейерверка.
И потому глаза всѣхъ устремлены были преимущественно на это мѣсто; когда фонарь поднялся, уже ничего не было видно; но зрители боялись отвесть глаза и смотрѣли въ темноту, откуда, вѣроятно, посыплятся огненныя чудеса.
Хотя время было холодное, и февральскій вѣтеръ нисколько не смягчился для торжественнаго случая, но вокругъ рва гуляло безчисленное множество народа.