-- Такихъ прекрасныхъ преданій вы не найдете въ домахъ мелкихъ людей, говорила маркиза Ботраверъ, опираясь съ удовольствіемъ на руку Авеля.-- У меня въ замкѣ, въ Пикардіи, есть также невѣроятныя исторіи.
Для большой барыни это могло быть и нескромностью; но Авель принялъ эти слова за лестную для себя любезность.
-- Вы знаете, сказалъ онъ: -- что всѣ эти легенды собственно не относятся къ намъ, Гельдбергамъ... Это все о Блутгауптахъ... Но мы были въ близкомъ родствѣ съ Блутгауптами.
-- Два рода, достойные другъ друга, сказала маркиза.-- Да въ чемъ же собственно состоитъ исторія объ этихъ трёхъ красныхъ?..
Граоиня де-Тартари, развалина имперіи, вдова знаменитаго воина и родная тётка благодѣтеля лошадинаго рода, спрашивала о томъ же доктора Хозе-Мира.
Хорошенькій львенокъ опернаго балкона обращался съ этимъ вопросомъ къ г-жѣ де-Лорансъ, которая, бѣдняжка, была очень-печальна, потому-что у нея умиралъ мужъ.
И вездѣ было то же. Мирелюнъ бился до кроваваго пота, поясняя легенду пятнадцатилѣтней дѣвочкѣ, Атенаизѣ Шокаръ, у которой, говорили, было семь шифровъ за успѣхи въ наукахъ.
Водевилистъ Фисель боролся съ тяжелымъ разумѣніемъ огромной супруги значительнаго торговца изъ Улицы-Лафитъ, у котораго онъ обѣдалъ каждую недѣлю.
Когда торговля покровительствуетъ искусствамъ, для нея все ни-по-чемъ!
-- Вы, графиня, говорилъ Мира своимъ важнымъ, мѣрнымъ голосомъ: -- такъ образованны, что поймете меня съ перваго слова.