Въ замкѣ виконтъ нашелъ Эсѳирь и скоро забылъ все, кромѣ любви ея.
Итакъ, дѣла Гельдберговъ шли какъ-нельзя-лучше. Общій энтузіазмъ увлекъ даже фан-Прэтта и Маджарина Яноса: сто-восемьдесятъ мильйоновъ акцій подписано въ нѣсколько недѣль! Взглядъ самый недальнозоркій увидѣлъ бы такой успокоительный результатъ...
Старый союзъ снова сплотился, и два выбывшіе члена замѣнены новыми: Цахеусъ Несмеръ -- барономъ Родахомъ, который, оставаясь въ Парижѣ, аккуратно высылалъ необходимыя для праздника суммы, а Моисей Гельдъ -- г-жею де-Лорансъ.
Сара, по-видимому, по-крайней-мѣрѣ, забыла возстаніе доктора и помирилась съ нимъ; а Португалецъ снова сдѣлался рабомъ ея.
Ужь если дѣло зашло о мильйонахъ, такъ нечего возиться изъ какихъ-нибудь ста тысячъ экю!
Особенно, когда эта ничтожная сумма была употреблена на общую пользу. Баронъ Родахъ, въ-самомъ-дѣлѣ, съ удивительною аккуратностію исполнялъ должность кассира; благодаря пріобрѣтеннымъ чрезъ него деньгамъ, кризисъ повелъ къ лучшему, и въ Парижѣ всѣ платежи производились правильно, безостановочно, хотя въ замкѣ Гельдберга также не чувствовали недостатка.
Этотъ баронъ, дѣйствительно, дорогой человѣкъ, и безъ него домъ Гельдберга, можетъ-быть, теперь уже не существовалъ бы!
Можно было принять его въ число компаньйоновъ на мѣсто патрона его, Цахеуса Несмера.
Итакъ, ихъ опять было шестеро; какъ при началѣ этой исторіи -- молодой Гельдбергъ оставался внѣ тайнаго союза.
Теперь, какъ прежде, всѣ они ненавидѣли другъ друга, не довѣряли другъ другу и стремились извести человѣка.