Предъ нимъ блѣднѣла звѣзда Гельдберговъ. Францъ былъ камнемъ преткновенія для счастливой ассоціаціи.
Дѣйствовать противъ него, какъ думали, прямо, безъ околичностей, было невозможно. Хотя баронъ Родахъ и не успѣлъ выполнить своихъ плановъ въ-отношеніи Франца и поставить его на ногу принца, однако юноша занималъ довольно-блистательное мѣсто въ замкѣ Гельдберговъ.
Гансъ Дорнъ, его парижскій банкиръ, снабдилъ его значительными суммами, особенно по состоянію заимодавца и кредитора, изъ которыхъ одинъ былъ бѣдный продавецъ платья, а другой голый сирота; но ни тотъ, ни другой не считали денегъ.
Впрочемъ, иногда Гансъ Дорнъ и отказывалъ въ требованіяхъ ребенка, какъ онъ называлъ его; только это было не въ деньгахъ. Францу хотѣлось узнать причину внезапной преданности къ нему продавца платья. Онъ разспрашивалъ, выпытывалъ; но ни въ чемъ не успѣлъ.
Впрочемъ, хотя Гансъ Дорнъ и молчалъ, но Францъ видѣлъ въ немъ агента таинственнаго человѣка, котораго онъ зналъ подъ именемъ "нѣмецкаго кавалера", и котораго считалъ или своимъ отцомъ, или посланнымъ отъ отца. Онъ видѣлъ его два раза: на балѣ Фаваръ въ трехъ различныхъ костюмахъ и въ Булоньскомъ-Лѣсу со шпагою въ рукѣ, и живо помнилъ прекрасныя, благородныя черты лица его.
Во Францѣ боролись два чувства: неудовольствіе покинутаго сына и первые порывы страстной нѣжности къ узнанному отцу.
Чѣмъ больше онъ думалъ, тѣмъ глубже укоренялось въ немъ это чувство.
Нѣмецкій кавалеръ былъ безпрестанно у него на умѣ: Францъ думалъ о немъ съ уваженіемъ и любовью, и надѣялся на него.
Это, впрочемъ, не помѣшало Францу пренебречь его совѣтомъ и отправиться въ замокъ Гельдбергъ съ первыми приглашенными, жъ числѣ которыхъ была Дениза.
Францъ не сказалъ о своемъ отъѣздѣ ни Гансу Дорну, ни Гертрудѣ, отъ которой ничего не скрывалъ.