Первый куплетъ кончился руладой, которую такъ хорошо дѣлала Гертруда и отъ которой онъ вздрогнулъ, какъ-будто въ трехъ шагахъ отъ него было хорошенькое личико пѣвуньи.
Онъ наклонился надъ тропинкой и, прислушиваясь, старался разсмотрѣть что-нибудь сквозь туманъ, покрывавшій долину.
Ничего не видно. Среди этихъ, скалъ незамѣтно было и слѣдовъ человѣческаго жилища.
Но до него долетѣлъ и второй куплетъ пѣсни.
Францъ еще прислушался; потомъ не удержался, и изо всей силы запѣлъ припѣвъ.
Все стало тихо; эхо замолкло; Францъ стоялъ середи дороги, неподвижно, съ полураскрытымъ ртомъ, не зная, на яву или не снѣ все это дѣлается.
-- Гертруда!.. Гертруда!.. закричалъ онъ.
Отвѣта не было.
Францъ пожалъ плечами; ему стало совѣстно, изъ Германіи звать Гертруду, которая была въ Парижѣ!..
Не смотря на такое заключеніе, онъ, вмѣсто того, чтобъ идти къ новой деревнѣ, началъ спускаться, почти на четверенькахъ, по крутой тропинкѣ.