Окно будто улыбалось ему.
Францъ поднялъ голову; онъ забылъ свою грусть, послалъ рукою поцалуй къ окну и весело продолжалъ свой путь, напѣвая безсознательно любимый куплетъ Гертруды.
Вдругъ онъ остановился: пѣсня его будто повторялась слабо и таинственно внизу, среди орѣховаго кустарника, надъ которымъ еще лежалъ туманъ.
Дорога снова поворачивала, и онъ былъ ужь по другую сторону каменоломни, въ четверти мили отъ замка.
Предъ нимъ направо, въ четырехъ или пятистахъ шагахъ, виднѣлись сквозь туманъ хижины новой блутгауптской деревни; налѣво -- только нагроможденные камни, за которыми шелѣ лѣсъ, огибавшій гору и подходившій къ развалинамъ старой деревни и къ обернбургской дорогѣ.
На томъ мѣстѣ, гдѣ стоялъ Францъ, были также большіе, покрытые мхомъ камни, между которыми росли тощія сосны.
Дорожка шла зигзагами по крутому скату; но прямо къ лѣсу вилась маленькая тропинка.
Францъ остановился; на удивленномъ лицѣ его выражались радость и безпокойство.
Пѣсня его повторялась свѣжимъ, молодымъ голосомъ внизу за камнями, подлѣ опушки лѣса. Францу показалось, что это голосъ дочери Ганса Дорна.
Но возможно ли это?