Гертруда подумала, что она обманулась.
-- И все?.. сказалъ Гансъ, который теперь, казалось, уже смягчился къ счастью.
Гертруда снова устремила глаза на Франца:-- она уже и не думала о призракѣ, показавшемся ей изъ-за чернаго камня.
-- Право, отвѣчалъ юноша: -- я, кажется, кончаю мой свитокъ... Постойте, продолжалъ онъ, считая по пальцамъ:-- отточенная рапира, разорванное ружье, рана въ плечо, разбойники... кажется, еще что-то было!
-- Бездѣлицы! продолжалъ онъ послѣ минутнаго молчанія: -- сущія бездѣлицы... и, не смотря на предубѣжденіе, вы, дядя Дорнъ, согласитесь, что тутъ не было ничего, кромѣ случайности... Я плохой наѣздникъ; въ первую прогулку, когда мы ѣздили по окрестностямъ, меня посадили на такого дьявола, на какомъ развѣ только гулялъ Мазепа... Я не хотѣлъ сказать напередъ, что не умѣю ѣздить.... Только-что выѣхали въ аллею, я пришпорилъ обѣими ногами, и мой дьяволъ взвился какъ вихорь! Уздечка оборвалась... и ужь тутъ-то стоило посмотрѣть, какъ мы мчались по горамъ и доламъ!..
."Что за благородное животное!.. Вытянуло шею, изъ ноздрей дымъ... и летитъ какъ вѣтеръ!
"Я вцѣпился въ гриву и только смотрѣлъ, въ какую яму свалимся мы оба.
"Не пугайтесь, сестрица! Черезъ часъ, бѣсъ мой почуялъ конюшню и спокойно остановился передъ гельдбергской рѣшеткой...
"Я поплатился своимъ чуднымъ охотничьимъ платьемъ, которое разлетѣлось лоскутами по заборамъ, шляпой, зацѣпившей за сукъ, да полдюжиной царапинъ.
"Что вы скажете на это, дядя Дорнъ?"