Потомъ, лукавая улыбка озарила его милыя черты.
-- Послушайте, сестрица, сказалъ онъ:-- вы моя повѣренная... отъ васъ я ничего не скрою... По правдѣ сказать, не слишкомъ забочусь я объ этихъ опасностяхъ, дѣйствительныхъ, или воображаемыхъ; но, впрочемъ, не такъ же я и слѣпъ, какимъ хочу казаться... Не довѣряя тому, что меня окружаютъ убійцы и разставляють мнѣ сѣти на каждбмъ шагу, я начинаю однако думать, что есть у меня враги... и это поддерживаетъ во мнѣ тѣ надежды, которыя вы прежде готовы были считать за сумасбродство...
-- Мои мысли измѣнились, сказала Гертруда, не думая.
Францъ посмотрѣлъ ей въ лицо, но не сдѣлалъ вопроса.
-- Мой естественный врагъ, продолжалъ онъ: -- конечно, кавалеръ Рейнгольдъ... я думаю, что этотъ человѣкъ способенъ на все... а онъ имѣетъ причину меня ненавидѣть!.. Я бы также убилъ того, кто вздумалъ бы отнять у меня сердце Денизы!
Нахмуренныя брови его раздвинулись.
-- Бѣдный кавалеръ! продолжалъ онъ насмѣшливо-веселымъ тономъ: -- я побѣдилъ его, не смотря на бѣлила и румяна, на ватные панталоны, корсетъ и русый парикъ!.. Такъ вотъ чта, Гертрудочка! я притворялся невѣрующимъ предъ вашимъ отцовъ, чтобъ вывести его изъ терпѣнія и заставить говорить.
-- Видите ли! сказала Гертруда, взглянувъ на него.
-- Только плохой я дипломатъ, говорилъ Францъ: -- и ничего не могъ сдѣлать противъ скрытности Ганса Дорна... Посмотримъ; сестрица, прибавилъ онъ вкрадчивымъ, ласковымъ голосомъ: -- съ вами я не притворяюсь... васъ я просто прошу сказать мнѣ, что вы знаете.
-- Я ничего не знаю, отвѣчала Гертруда, краснѣя.