Гансъ ушелъ на зовъ крестьянина Готлиба, который чрезъ переднюю провелъ его въ другую комнату, гдѣ сидѣло человѣкъ шесть или семь.
Всѣ они были безъ шапокъ, кромѣ одного, который стоялъ нѣсколько поодаль отъ прочихъ.
Мы бы узнали тутъ Германа и другихъ собесѣдниковъ харчевни Жирафы. Человѣкъ, стоящій посереди комнаты, быль баронъ Родахъ...
За хижиной, Францъ и Гертруда вели между собой бесѣду. Они перешли дорожку, которая вела въ хижину, и очутились между скалъ, разсыпанныхъ съ этой стороны по всему подножію горы.
-- Я все надѣюсь, говорилъ Францъ:-- надѣюсь больше, нежели когда-нибудь, потому-что она меня любить!.. Но что всего досанѣе, моя бѣдная Гертруда!.. не достаетъ пустяка, чтобъ сдѣлаться вполнѣ счастливымъ: имени да богатства!
-- По-вашему, это пустякъ?.. проговорила Гертруда.
-- Будь она бѣдная, дочь какого-нибудь нищаго, возразилъ Францъ: -- какъ бы хорошо мнѣ было любить ее!
Подобныя слова всегда прямо падаютъ на женское сердце.
-- Вы добры, г. Францъ, сказала Гертруда,-- мнѣ что-то говоритъ, что вамъ не долго мучиться... только, пожалуйста, не пренебрегайте совѣтами тѣхъ, кто васъ любить!.. берегитесь!..
-- И вы то же! перебилъ Францъ, съ упрекомъ.