Нѣсколько минутъ не выпускалъ его Іоганннъ: -- и въ то же время прислушивался. Ни малѣйшаго звука не было слышно внизу; онъ начиналъ убѣждаться, что д ѣ ло сд ѣ лано...
-- Если сердце твое того хочетъ, сынъ мой, прошепталъ онъ наконецъ: -- подвинься и посмотри. Но будь остороженъ! выставь только голову!...
Вмѣсто отвѣта, Жанъ поползъ по площадкѣ и спустилъ голову за край утеса.
Его жадный взглядъ прямо упалъ къ дверямъ домика Готлиба: -- тамъ уже никого не было.
Жанъ почувствовалъ холодъ на сердцѣ. Этотъ ребенокъ, который недавно былъ такъ счастливъ, такъ прекрасенъ, теперь -- трупъ, разможженный скалою, неоставившій и слѣдовъ своего существованія!
Жанъ схватился обѣими руками за край площадки; голова у него кружилась, его тянуло впередъ.
Онъ забылъ свою ненависть; лихорадка прошла, но ее замѣнило страшное изнеможеніе.
-- Ну, что? спросилъ Іоганнъ.
-- Я ничего не вижу, отвѣчалъ шарманщикъ.
-- Даже красноты передъ домомъ?