-- Ты добра, Гертруда, продолжалъ онъ: -- ты простишь мнѣ, когда меня не будетъ... Тебѣ поручаю утѣшить мою матушку... бабушка очень-стара, не говори ей, отъ-чего я умеръ!
Гертруда хотѣла говорить, но голосъ измѣнилъ ей.
Она схватила Жана за руку.
Жанъ прижалъ ее къ пламенной груди и поцаловалъ въ лобъ побратски.
Потомъ, оторвавшись отъ нея, перекрестился.
-- Прощай! проговорилъ онъ и твердыми шагами пошелъ къ краю площадки.
Трудно представить положеніе, въ которомъ была въ эту минуту бѣдная Гертруда.
Одного ея слова довольно было, чтобъ остановить Жана, но она не могла издать ни малѣйшаго звука.
Не могла даже броситься къ нему... Она стояла, какъ статуя.
Тысячу разъ въ-продолженіе одной минуты чувствовала она приближеніе смерти; она употребляла отчаянныя усилія, но всѣ ея способности замерли; ноги приросли къ одному мѣсту, языкъ не шевелился.