-- Наканунѣ я ужь видѣлъ васъ вмѣстѣ.
-- Но въ комнатѣ моего отца, кромѣ меня, была еще другая женщина.
Жанъ прислонился къ скалѣ; ноги его подгибались, но на устахъ появилась улыбка.
-- Это будетъ мнѣ утѣшеніемъ въ послѣднюю минуту жизни, прошепталъ онъ,-- но и ужасною карою за преступленіе... Гертруда! Гертруда! ты не переставала любить меня?
-- И знаетъ Богъ, что кромѣ тебя я не могла бы никого полюбить! отвѣчала Гертруда, и щеки ея покрылись легкимъ румянцемъ.
Жанъ кончилъ свое объясненіе: онъ не говорилъ ничего о происшествіи въ игорномъ домѣ, ни слова не сказалъ о припадкѣ ярости, овладѣвшей имъ, когда въ человѣкѣ, вырвавшемъ у него золото, узналъ онъ мнимаго любовника Гертруды.
Этотъ гнѣвъ былъ непродолжителенъ; одна ревность увлекла его.
-- Меня привели сюда, прибавилъ онъ хладнокровно: -- мнѣ дали въ руки этотъ желѣзный ломъ... я ужь говорилъ тебѣ, что умереть было для меня легче, чѣмъ убить... Но это былъ онъ, я узналъ его... я ужь такъ много терпѣлъ!..
"Не знаю; что со мной сдѣлалось, я не могу безъ ужаса объ этомъ вспомнить..."
Онъ снова остановился, приподнялъ голову и пристально посмотрѣлъ на трепещущую дѣвушку.