-- Три красные человѣка!!! вскричалъ онъ, отступая къ товарищамъ, также остановившимся въ невыразимомъ ужасѣ.
У колыбели ребенка стояли три человѣка въ длинныхъ красныхъ плащахъ. Лица ихъ были закрыты широкими полями шляпъ; въ рукахъ у нихъ были обнаженныя шпаги, на лезвеяхъ которыхъ отражался яркой полосой свѣтъ отъ лампъ...
Маджаринъ шелъ послѣдній; онъ былъ еще полупьянъ.
Увидѣвъ трехъ вооруженныхъ людей, онъ заревѣлъ дико:
-- Пустите, пустите! Употребляйте отраву, а мнѣ дайте дѣйствовать саблей!.. Назадъ!
Онъ пробился между остолбенѣвшими сообщниками и ворвался въ залу съ саблею въ рукахъ.
Одинъ изъ красныхъ отошелъ отъ колыбели и пошелъ на встрѣчу къ отчаянному Венгерцу; потомъ откинулъ шляпу и открылъ благородное, юное лицо, блѣдное и грустное.
Вмѣсто того, чтобъ разить, Маджаринъ заслонилъ рукою какъ-бы ослѣпленные глаза; раскраснѣвшееся лицо его внезапно поблѣднѣло и сабля выпала изъ рукъ... Побѣжденный, устрашенный, отступилъ онъ отъ страшнаго видѣнія...
-- Ульрихъ! вскричалъ онъ задыхающимся голосомъ: -- графъ Ульрихъ вышелъ изъ могилы!..
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .