На противоположномъ концѣ галереи послышались шаги.
Маджаринъ продолжалъ подвигаться и скоро встрѣтился лицомъкъ-лицу съ фан-Прэттомъ, Рейнгольдомъ и Мира, которые шли къ нему на встрѣчу въ сопровожденіи вооруженныхъ слугъ.
-- Вы не догнали его? спросилъ Рейнгольдъ.
Фан-Прэттъ поднялъ свой фонарь и освѣтилъ лицо Яноса.
-- Какъ вы блѣдны, сказалъ онъ: -- мой храбрый другъ!.. Въ первый разъ вижу я васъ въ такомъ положеніи...
Маджаринъ хотѣлъ выпрямиться, но голова его опять опустилась на грудь.
-- Я думаю, мои добрые товарищи, что онъ обошелся съ вами не лучше, какъ и со мною, продолжалъ фан-Прэттъ, понизивъ голосъ, чтобъ слуги не могли его слышать: -- онъ говорилъ мнѣ о моихъ тигляхъ и ретортахъ!.. онъ все знаетъ!
-- Все! повторилъ докторъ скорбнымъ голосомъ.
-- Но гдѣ же онъ? спросилъ Рейнгольдъ:-- насъ много, и, можетъ-быть...
-- Пойдемте! прервалъ Маджаривъ.