-- Простите за самоволіе, монсеньёръ!.. Осмѣлились взять это позволеніе, и вѣрно еще не разъ возьмутъ его... Боже мой! еслибъ оставить васъ, вы бы смѣясь бросились въ первую ловушку!
Францъ нетерпѣливо топнулъ ногою.
-- Я не люблю этого тона, сказалъ онъ: -- ничто такъ не бѣситъ меня, какъ когда обращаются со мною будто съ ребенкомъ.
-- Не сердитесь, другъ мой, ради Бога, не сердитесь! отвѣчалъ красный человѣкъ тѣмъ же откровенно-насмѣшливымъ тономъ: -- съумѣютъ спасти васъ и безъ вашего позволенія... и еслибъ вы остереглись только до завтрашняго вечера...
-- О-го! прервалъ Францъ полу-веселымъ, полу-недовольнымъ тономъ:-- вы, кажется, весьма-многое обо мнѣ знаете!..
-- Весьма-многое! Но, послушайте... добрый совѣтъ, чтобъ не забыть!.. не ѣздите завтра на охоту.
-- Вотъ еще!.. началъ Францъ, разразившись громкимъ смѣхомъ.
-- Я ждалъ этого... Ну! если поѣдете, обѣщайте, по-крайней-мѣрѣ, не отдаляться отъ толпы.
-- Почему?
-- Потому-что ружье, изъ котораго послали вамъ пулю въ плечо, успѣли снова зарядить...